Предъявил следователь Нине Сергеевне обвинение в «хищении государственной собственности в особо крупных размерах…»
Что тут скажешь? Поплакать, конечно, можно… Только кто же у нас слезам верит? Кричать и спорить можно попробовать… Но уж больно кабинет у следователя строгий, покричишь – себе хуже сделаешь…
И решила Нинушка молчать… Молчание, говорят, золото… И вдруг совсем не к месту шутку уральскую вспомнила: «Молчи, как рыба в пироге!»
Вспомнила и даже лицом просветлела… Не брала Нинушка чужого, а уж из чужих тарелок продукты воровать…
Пусть докажут! А она молчать будет…
Только следователь ей попался такой, что молчала Нинушка недолго – рассказала все как на духу: и про мужей своих, и про работу, и про сестер своих…
Часа три проговорили, уж и забылось как-то, что не в гостях…
Отпустил следователь Нину Сергеевну домой, но подписку оформил, что никуда из города не уедет.
Да и куда Нинушке уезжать? Только уют навела в своей комнатенке, только к людям привыкла… А в море еще и не накупалась досыта…
На работе Нину Сергеевну утром встретили, словно водой холодной окатили: уволили и «Трудовую книжку» вручили.
Спасибо велели сказать, что уволили не «по статье», а по собственному желанию… И комнатенку велели освободить – жилье-то служебное.
Шепнули Нинушке, что теперь ей в городе работы в «Общепите» не найти, да и на всем Черноморском побережье тоже… Здесь везде воруют и «наверх» носят…
А ты, раз честная такая, здесь не ко двору…
Комнатенку надо было освобождать только завтра, а сегодня еще можно искупаться сходить! Пристрастилась Нинушка к морю… Никуда уезжать не хотела… Только ведь без работы и жилья куда денешься…
Накупалась до «без сил»… И спать легла, а утром вещи свои в чемоданы сложила. Теперь их у Нинушки целых …два, да сумка с мелочами разными.
Утром со станции автобус отдыхающих привез, а Нинушка с ним в город отправилась. У милиции вышла, чемоданы оставила у дежурного и к своему следователю пробилась, подождать, правда, пришлось… Ну, да ей спешить некуда…
Только вечером в кабинет зашла, пока сидела ждала, в голове все мысли крутились, что сказать да о чем спросить… А вошла и растерялась… Не привыкла по кабинетам ходить.
Засмеялся Василий Степанович: «Ну, Сергеевна, пляши! А как попрут меня из этого кабинета и погоны снимут, будем вместе шаньгами на пляже торговать…» Смеется, а глаза невеселые…
Да что тут долго рассказывать? И слепому видно, и ребенку понятно, что подставить хотели новую сотрудницу, чтобы свою вину на нее переложить. Для того и приняли на такую должность… В глаза смотрели и обманывали… Одно слово: система…
От подписки о невыезде он Нину Сергеевну освободил, а только ехать-то ей все равно некуда.
Велел Василий Степанович Нинушке не высовываться и Бога молить, что все так для нее закончилось…
И что вы думаете? Всю жизнь потом Нина Сергеевна этого человека добром поминала, а в праздник и рюмочку поднимала: «За хорошего человека, дай Бог ему здоровья, Василия Степановича»…
Решила Нинушка работу поискать на кирпичном заводе, туда все время разнорабочие требовались, только вот общежития у них не было. Да и не хотелось Нинушке казенного жилья, все-таки пятый десяток разменяла…
Про завод этот я вам еще расскажу, а вот сначала про то, как Нина Сергеевна стала «владелицей недвижимости в частном секторе»! Красиво звучит?
Недалеко от Анапы, в сторону степи, был в семидесятые годы такой населенный пункт «хутор Курбатский». Может, и раньше был, может, и сейчас есть – не знаю.
На этом хуторе было несколько саманных домиков с подворьями, с огородами, с садами и виноградниками…
От моря далековато. Но автобус каждый день ходил, людей на работу забирал, а вечером обратно привозил.
Денег сибирских у Нинушки осталось всего ничего, так она еще полушубочек свой, на болгарскую дубленку похожий, продала – зачем ей на юге полушубок?
Колечко свое обручальное продала – без мужа оно ей совсем ни к чему…
И купила за совсем смешные по нынешним меркам деньги клочок земли и хатку-развалюшку саманную на этом самом хуторе Курбатском.
Продавал мужчина половину своей усадебки не от хорошей жизни… Жена у него сбежала, а деток оставила… Деньги нужны… Тут Нина Сергеевна и подвернулась: купила что называется, не глядя…
А если бы поглядела… Хатка разваливалась, и крыша текла, огород будыльями зарос, ни водопровода, ни удобств никаких…
Только солнышко южное, да воздух! Воздух со степи травами пахнет, а с моря солью да ветром…
На работу уезжала к восьми, с работы к пяти возвращалась… На кирпичном заводе Нину Сергеевну поставили маркировать готовую продукцию – все-таки десять классов да «Аттестат о среднем образовании»!
Предложили пойти поварихой в рабочую столовую, но она побоялась…
С кирпичами попроще: если их и воруют, то у нее об этом голова не болит…
В усадебку свою влюбилась с первого взгляда! И теперь только поняла, как соскучилась по работе на земле…
Не забыла всю огородную премудрость, к которой с детства родителями была приучена, а работы не боялась. И взялась свою земельку в порядок приводить. На юге ведь какую былинку в землю ни воткни – все растет! А уж работать Нинушка умела!
Хатку свою прибрала, запахло пирогами… Тут и пришла к ней в гости соседская девочка. Пришла как домой и за стол уселась.
Стол у Нинушки под деревом стоит, в тенечке, а на столе в бидончике трехлитровом – букет из молодых подсолнухов. Огромные такие цветы, словно солнышки!
Девчушка заинтересовалась… Познакомились теперь по- настоящему. Угостила ее Нинушка конфетками, только девчушка конфетки есть не стала, а в карман положила, сказала, что сестренке отнесет.
Так и повелось: только она с работы - ребятишки тут как тут! А у Нинушки и борщ с вечера сварен, и оладушков она мигом напечет!
До темноты в огороде возится, а ребятишки не уходят… Потом чайку вместе попьют…
А в конце августа случилась такая история: из школы приехала какая - то комиссия с проверкой, как дети живут без матери…
Плохо живут… Предписание привезли: в интернат! Отец пытался что-то сказать, только его и слушать не стали…Будто в пустоту говорил…
Когда детей к машине повели, девчушка бросилась Нине Сергеевне на шею и кричит: «Не отдавай нас, мамочка!» Плачет, вцепилась так, что не оторвать…
Не любила Нина Сергеевна об этом вспоминать…
Утром на работу не пошла, а в город поехала, да не одна, а с отцом ребятишек.
Вот так и вышла Нинушка в четвертый раз замуж… Ребятишек вырастила, новый дом построила, такие цветы вокруг развела, все соседи диву давались…
Ну, а муж, что ж? Не любила о нем вспоминать… А дети выросли хорошие, Нину Сергеевну мамочкой называли… Чужие дети родными стали, а муж…
Но жили спокойно, без скандалов…Может, до старости бы вместе дожили, только не судьба, видно…Семь лет прожили, язва его скрутила, болел недолго… И опять осталась одна в дому…
Скоро пятьдесят Нине Сергеевне… Сестры летом навещают, фрукты-ягоды корзинами увозят, радуются, что Нинушка хорошо живет!
Дети часто навещают: то сын родной с женой да детками, то дочки приемные…
А Нинушка словно и не стареет, все такая же румяная да крепко сбитая, как тридцать лет назад! А как частушки свои запоет, так и вовсе про возраст не думает! Раздобрела от такой спокойной да счастливой жизни, но только похохатывает:
«Я девчоночка – уралочка, у нас пушинок нет!
Когда я иду по залу, прогибается паркет!»
Конечно, и мужчины ее своим внимание не обходили! Кому же не захочется под бочок к хозяйке в такой дом подселиться?
Только Нина Сергеевна зареклась: «Четыре раза замуж выходила, больше никогда»!
Ох, читательницы мои дорогие! «Никогда не говорите никогда»!
Или «любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…»
И нагрянула! Только это опять совсем другая история!