С одной стороны, забавно писать статью такого рода, учитывая мой пока нежный, юный и трепетный возраст. А с другой стороны, даже интересно: потом, при прошествии времени, я смогу отследить, как поменялись критерии занесения книг в "главные".
Это не "книги, по которым можно узнать меня". Они не отражают внутреннего мира. Они, скорее, помогли мне сформировать любимые темы, которые я впоследствии стала искать в литературе, а заодно и определиться с жанром в собственных книжках. Данный формат я нашла на Ютубе и захотела адаптировать его для Дзена.
Книги, сыгравшие очень важную роль.
И первое, что мне пришло на ум, — это "Девочки" Фриды Вигдоровой. Хотя, как я сейчас понимаю, это и не художка вовсе, а нон-фикшн, тем не менее книга имела у меня большую популярность. Я прочитала ее рано: в 11 лет, и потом перечитывала неоднократно, полностью или фрагментами. О чем она? О маме, — самой Фриде — которая ведет дневник о своих дочках. Она отмечает в нем все важные вехи их жизни: забавные высказывания, первые победы и поражения. Кроме того, ее можно рассматривать и как документ эпохи, ибо начало записей приходится на начало войны, на последующую эвакуацию в южную республику и первые послевоенные годы. Удивительная книга, полная любви к детям, их воспитания и трудностей (и радостей) материнства. Может, это она предопределила то, что стану я писать о специфике воспитания ребенка? Кто знает.
Продолжается у нас вереница автобиографических повестей. На этот раз — трилогия о Сашеньке Яновской. Думаю, здесь я не очень оригинальна, много кому она пришлась по душе. Мне читали ее в детстве, по частям, т.к. была она разбита на три книги, а потом я уже перечитывала любимые места. Почему вынесла в Главные книги? Она не дает мне забыть об этом самом детстве, где было так хорошо. И даже первая строчка "Я у мамы и папы одна" — очень жизненна. Она о милосердии, о помощи слабым — и о воспитании тоже! Уже вторая книга в подборке, где поднимается эта тема.
В одной из прошлых статей я говорила, что в 16 лет в мою душу прочно вошел Фицджеральд с его романами о потерянном поколении и ревущих 1920-х в Америке. Мне почему-то казалось это таким необычным, свежим. Оригинальным. Понятное дело, я, в запале, прочитала у него все, попутно изучая биографию и купив книжку ЖЗЛ. Его сюжеты меня завораживали, его слог казался лучшим. Ну, у всех нас были, я думаю, кумиры, у меня им был Фиц:)
Но любимым, как ни странно, стал мало известный его роман "Прекрасные и проклятые". И не потому, что я читала его везде, будь то учеба или транспорт. Так мне полюбилась форма повествования и сама идея. Я и поныне считаю ее чуть ли не самой сильной вещью, тот же Гэтсби меня почти не тронул. Почему же "Прекрасные" в Главных? Они о супружеской паре, о постепенном скатывании отношений, о Времени, которое так любимо и меж тем так убийственно для золотой молодежи тех лет. И здесь нет психиатрии и "зеленых огоньков", это радует.
Следующую книгу я прочитала для подготовки к ОГЭ и сначала она мне... не понравилась! У нас в принципе с Федором Михайловичем отношения сложные, это тема для отдельной статьи. Однако я, проглотив недоумение, прочитала дальше, что обернулось первой влюбленностью в литературного героя — Макара Алексеевича Девушкина, ведущего персонажа маленького эпистолярного романа "Бедные люди". Все ожидали Раскольникова, Ставрогина, кого угодно, но вышло как вышло. Типаж "маленький человек" и такая схема отношений, как была у Макара с Варенькой, их манера общения, будет меня волновать еще долго. Я напишу книжку, где герой будет практически "слизан" с произведенного неповинным Федор-Михалычем. И потом, вместо брутальных и опасных Реттов с Рочестерами, меня будут интересовать тихие, простые и смиренные герои, для кого-то, может, "юродивые" и "убогие". Кстати, сейчас мало что изменилось.
Давно не было про воспитание и родительство, надо исправлять. Книгу, которую я представлю, никто не знает, и от того очень приятно открывать людям сокровенное: Светлану Шенбрунн и ее дилогию "Розы и хризантемы". Снова война, снова эвакуация, мать и дочь. Мать ненавидит советскую власть, ненавидит своего ребенка, которого родила после девяти абортов, ненавидит... да, наверно, все. Женщина с очень своеобразным взглядом на вещи, она повсеместно со всеми ругается. Казалось бы, что интересного? Но мы смотрим на происходящее глазами девочки. Этот надлом, эта обреченность — цепляет. И не отпускает до конца книги.
Завершающая книга — совсем новая. Я знала, о чем она будет, и очень ее ждала, из-за чего побежала в книжный чуть ли не опрометью в первый день продаж. Так хотела познакомиться с "Гуревичем" Дины Рубиной. Семен Маркович — мой идеальный герой. По размышлениям и мыслям. И хоть психиатрия — это не то, про что я люблю читать, история о враче такого профиля вошла в Главные. Потому, что исполнила заветную мечту: прочитать еще хоть что-то о тихом, добром, незаметном человеке.
Есть ли у вас книги, про которые можно сказать, что они — Главные?
С уважением,
Т.Д.