Борис Корчевников сегодня сформулировал то, о чем я говорю все эти годы... Да, конечно, это война.
"Наш патриарх за последние три дня дважды назвал спецоперацию войной.
Причём не просто войной, а самой страшной из возможных войн — братоубийственной войной.
Говорил Святейший про это с какой-то очень личной болью — и говорил так, что стало почти понятно (понять до конца это невозможно), что на сердце у человека, чья паства (а это ведь как дети его), люди вверенной ему Богом Церкви, оказалась по две стороны фронта. Какие это невыносимые боль и ужас.
Но было в его голосе и в его глазах ещё что-то, чему мне трудно найти слова, — какое-то неотмирное дыхание, какие-то не отсюда покой и уверенность.
Словно всё, что он говорил, он говорил не совсем от себя. А от Того, Кому он задавал все эти дни вопросы в своих уединённых — в подмосковном скиту, где Святейший сейчас живёт, — и, наверно, особенно сильных сейчас молитвах.
Я не знаю, о чём он спрашивал Бога. И никто ни про кого такое знать не может. Но в его словах звучал какой-то чёткий неотмирный ответ на вопрос: «Что нам всем сейчас надо делать?»
Прочтите их внимательно:
«Мы дожили с вами до судьбоносного времени, а в судьбоносное время следует обновить нашу веру, обострить наше сознание и нашу память, на многое посмотреть иначе, на что мы ещё вчера смотрели без всякого внимания особого, особой заботы. И вот тогда эта наша духовная мобилизация, к которой я сейчас всех призываю, поможет и мобилизации всех сил нашего Отечества — и одновременно она, несомненно, поможет в конце концов полному примирению России и Украины, которые являются единым пространством Русской православной церкви».
И ещё:
«Война, которая сейчас идёт на просторах Руси, — это междоусобная брань... И от того, как мы все сегодня будем себя вести по отношению друг к другу, что мы будем просить у Господа в своих молитвах, на что надеяться, будет во многом зависеть не только исход сражений, но и то, что произойдёт в результате всего этого».
Эти слова — они к нам больше, к тем, кто в тылу остался.
Про тех, кто ушёл воевать, всё понятнее, и про них Святейший тоже сказал — что выше этого подвига нет, что этот человек «совершает деяние, равносильное жертве. Он себя приносит в жертву за других». А значит, он становится равным Христу.
А вот про нас с вами, про тех, кто по-прежнему перед телевизором или в гаджете, кто сегодня просыпается рядом с женой и ныряет в шумные привычные будни... С нами, с тылом, всё сложнее. Тыл ещё во многом спит, тыл ещё местами растерян, тыл ещё не понял: а ему-то как быть?
И Святейший сказал как: духовно мобилизоваться.
Это значит проснуться, ожить, включиться, Бога если не искал, то хотя бы выйти на этот поиск, начать жить здесь и сейчас — и не собой, а ближним: перенести фокус своей жизни с себя и своего затмившего нам всё «я» на другого человека, которому мы сейчас нужны. А мы обязательно всегда кому-то нужны.
Это как в той песне (не думал, что стану цитировать Пугачёву, но это гениальный текст Дербенёва): «Пусть тучи разогнать нам трудно над землёй, но можем мы любить друг друга сильней».
Тучи сейчас разгоняет русский солдат, а наше дело здесь — стать людьми. От того, сможем мы это или нет, зависит исход этой битвы, сказал патриарх, а на самом деле Бог через него.
Потому что это логика Бога: они сейчас там убивают друг друга пулями, потому что мы здесь убивали друга и себя — словами, поступками, даже мыслями, смешками нашими над Церковью, над властью, над тем, кто лучше, сильнее, и над тем, кто слабее... над всем: враньём нашим, заботами только о кармане и холодильнике, всем нашим суетным скарбом и хламом.
Увидеть это с годами всё сложнее. И хоть колокола звонят сейчас над крышами городов регулярно, нам всё кажется, что не по нам звонят, и мы переворачиваемся на другой бок.
И тогда срабатывает жёсткий закон. Если не просыпаемся от звука колокола, то колоколом становятся звуки взрывов.
Если не состоялась духовная мобилизация, о которой сказал Святейший, то случаются другие мобилизации".
Я добавлю к сказанному ещё немного.
Это не просто война, это сражение добра со злом. Сражение, которое идёт в каждом из нас. Сражение нас с нашими братьями, нас с нашими врагами. Это сражение за жизнь. Если наши враги могут спокойно проиграть на Украине и достать ещё массу карт из своей адской колоды, чтобы зажечь для войны с нами: Прибалтику, Казахстан, Молдавию, Грузию, Азербайджан, - то для нас это вопрос жизни и смерти. Мы не можем не победить на Украине, не можем не освободить нашу русскую землю и родного русского брата от украинского нацизма или нацистского украинства.
Мы воюем с ними, но больше всего мы воюем с собой. Посмотрите, сколько гнили вскрывается в самой России? От лживых звёзд шоу-бизнеса и журналистики до вороватых чиновников и даже глупых военкомов. Вся гадость разом поплыла и нам надо одной рукой давить нацистов на фронте, а другой - чистить Россию от предателей, трусов, воров и подлецов.
А референдумы, на которых освобождённые братья простонали "да", это же наше "да", "да" всего русского народа, который принимает в объятия своих многострадальных братьев из сакральной во многом Новороссии. К нам приходят миллионы новых русских, настоящих, которые умирали за это право быть русским практически десятилетие. Которые столетие хранили это ощущение верности себе русскому.
Именно здесь и сейчас куется Новая Россия. Именно здесь и сейчас она выплавляет в своём горниле старых новых русских не только из жителей этого края, но и из воинов, сражающихся за эту землю. Это миллионы и миллионы людей, которые разъехались и ещё разъедутся по всей России и будут строить именно её - новую, строить на совести и чести, правде и справедливости, любви и жертвенности. Иначе, зачем, за что они там умирали?
Это война. Война за право быть русскими, в которой мы обязательно ПОБЕДИМ! Яко с нами Бог!