Поздней осенью строительная фирма отправила двоих сотрудников в соседний город для решения производственных дел. Ими оказались бездетная женщина сорока лет Изольда и мужчина по имени Эдуард, такого же возраста, но «обременённый» женой и тремя детьми.
Представитель сильного пола отличался знанием материальной части и умением убеждать красноречивыми доказательствами. Изольда быстро и качественно работала с бумажной частью дела. Поэтому немудрено, что задания, ради которых очутились в гостинице города, были улажены даже раньше отведённого на это срока. Билеты на поезд они заказали на следующий день, а вечером предыдущего решили отметить удачную поездку.
В номере накрыли стол, уселись в кресла друг против друга и подняли первый бокал. По мере накопления пустых бутылок сбоку на полу сами собой формировались темы на все случаи жизни. Они обсудили свою молодость, учёбу, любовные истории, предыдущие работы, знакомых и незнакомых и ещё много такого, о чём утром не могли и вспомнить.
Наконец, мужчина почувствовал, что не в состоянии даже выползти из кресла, тогда как с изумлением отмечал, как легко коллега выходила то на кухню, то ещё куда-то. И возвращалась непременно с улыбкой и новыми силами для беседы.
- Изольда, - промычал он, - всё… всё… рас-хо-хо-димся.
- Да, и то уж, пора, - подняла она голову, подпёртую обеими руками.
За тонкой перегородкой Эд некоторое время слышал странные падения чего-то, не менее странные звуки, шлёпанье тапочек и на последней волне сознания думал: "И что ей не спиться? Глупая баба". После чего улетел в другой мир, где хозяина звали Морфей.
Проснулся Эд от сильной головной боли, пересохшего горла и тошноты. Добрался до туалета, глянул на себя в зеркало и ужаснулся. «Боже, как я выйду на улицу, образина такой? А ведь ещё ехать на вокзал».
Абы как побрился, оделся и, опираясь руками о стены, поплёлся в номер коллеги. Дверь оказалась незапертой. Как ночью он вышел, так хозяйка и не обеспокоилась повернуть ключ.
В комнате трепыхалась от приоткрытого балкона занавеска, Изольда спала на длинном мягком диване, прикрытая лёгким одеялом. Розовые щёки, как у новорожденного, алые губы с лёгкой улыбкой, свежесть и довольство читались невооружённым глазом. Мужчина опешил. Думал, будет утешать и поддерживать духовно, а, может, и физически, но увидел счастливую соню.
- Ёк-макарёк, почему же она не страдает, как я? Выпила ничуть не меньше моего, баба всё-таки, а выглядит, как ангел. Так сладко спит, что и будить неловко. Проснётся, я, конечно, поинтересуюсь, а пока надо себя как-то приводить в божеский вид, чтобы люди не разбегались от страха.
Эд тихо развернулся и пошёл в свою опочивальню зализывать «раны» вчерашней попойки и обзывая себя олухом царя небесного, что оказался, без сомнения, дурнее бабёшки, знавшей какой-то секрет.
Может, кто-нибудь объяснит Эдуарду, как пить и наутро не болеть?