Она не обращала внимания на пыль и мелкие камушки под коленками, на то, что подол юбки касается дорожной пыли. Смотрела на Олега светло-серыми глазами, наполненными мягким добрым светом, и несмело улыбалась. Олег перевел взгляд на мальчика.
– Если я, посторонний вам человек, сейчас возьму собаку на поводок и поведу в вольер?
– Дима закричит.
– Если он увидит его в вольере за сеткой?
– Закричит.
– Аутизм?
–Ну, в некоторой степени. Синдром Аспергера.
Олег прислушался. Звук р-р-р получался у этой Ольги так, словно на гальку с силой накатывалась морская волна, а потом с шершавым шипением оседала. И голос низкий. Такой…уютный.
– Значит, вы, я, мальчик и собака идем ко мне в кабинет. Только поводок не забудьте. Собачьи разборки мне ни к чему. Меня зовут Олег,–добавил он, помогая женщине подняться с колен.
– Ольга.
В кабинете Ольга достала из пакета огромный набор лего и положила на стол для посетителей. Дима сразу оживился, подошел и принялся раскладывать и перекладывать фишки в порядке, известном ему одному.
Ольга повернулась к Олегу.
– Вы посмотрите нашего Волчка?
– Волчок?!
…Желтый раскаленный песок бросился в лицо. Олег, позывной «Ветер» и Алекс, позывной «Алый», со своими собаками обходят по периметру авиабазу Хмейним, которую кто-то в шутку окрестил «Химки». Ежедневный двенадцатикилометровый проверочный маршрут в бронежилетах, кевларовых касках, в общевойсковых комплектах для разминирования. Рядом верная боевая бельгийская овчарка Драхма. Олег привез ее из кинологического центра в Подмосковье и души в ней не чаял: кормил, поил несколько раз в день, расчёсывал, следил за лапами. Иногда даже ночевал рядом, на топчане возле вольера. Как и Алекс своего Волчка–бесконечно преданного ему ротвейлера с умными глазами и одним рваным ухом…
– Доктор, что с вами?
Ольга тихо дотронулась до руки Олега, который внезапно застыл посередине кабинета. Олег стряхнул наваждение: нет больше Алекса, и Волчка тоже нет – погибли во время ставшего известным на весь мир новогоднего налета дронов на авиабазу, Олег сам тогда получил несколько осколков в голову. А Драхма потеряла глаз.
– Простите… Зовите собаку. Только стойте рядом со мной.
Олег отрегулировал высоту стола для осмотра, кивнул Ольге и пока Волчок, вспрыгнув, осторожно осматривал и обнюхивал поверхность, быстро вогнал ему иглу с лекарством, временно парализующим движение. И злорадно хмыкнул, когда увидел обиженный взгляд пса, у которого разъехались и подломились лапы. В комнату зашел помощник и покатил столик с собакой по коридору в рентгенкабинет, а Олег сел заполнять медицинскую карточку нового пациента.
– Так: имя, порода, возраст…, как давно принимал наркотики и алкоголь?
– Что??
Олег повернулся и строго поглядел на хозяйку Волчка.
– Так полагается. Я задаю вопросы, вы отвечаете. Или вы что, не знаете, когда?
Ответом ему был тихий смех. Такой же, как голос. Низкий, шершавый, будто царапающий душу. Ольга подошла ближе и присела на стул для посетителей.
– Смешно. А когда Волчок опять станет…
– Драчливым?
– Подвижным.
– Сейчас сделают рентген, нужно исключить опухоль и кисту. Инфекции, думаю, тоже нет, но кровь на анализ все равно возьмут. Я склоняюсь к черепно-мозговой травме. Не вспомните? Что-то было?
– Две недели назад… да… Мы отвлеклись, а Дима со своим кубиком не заметил и шагнул на проезжую часть. Волчок тогда прыгнул и толкнул его, а сам попал прямо под колеса, прокрутился там, но выскочил, еще и вслед машине бежал и лаял. Мы думали, обошлось.
Олегу почему-то стало неприятно.
– А мы, это вы и муж?
– Мы – это я и моя сестра. Дима – мой племянник. Мы воспитываем его вдвоем с сестрой.
Олег скупо улыбнулся.
– А можно, я буду называть вас Лёля?
– Почему Лёля?
– У меня девушка была в академии. Тоже Оля. Вы не похожи совсем.
– Плохие воспоминания? Она вас бросила?
– Да, представляете? Ради парня с крутой тачкой.
– А вы?
– А я закончил Академию и ушел в армию. Кинологом. А потом в Сирии служил. Разминировал Алеппо.
Олег немного хвастался и даже не скрывал этого: он рассказывал о себе лучшее– хотел понравиться.
Ольга смотрела ему в глаза и молчала. Молчала. Молчала. И вдруг:
– Вы можете называть меня Лёля. Только после того, как Волчок вернется домой. Здоровый.
Это было… обещание будущих встреч. «После того, как…» Ну, и совсем немножко шантаж. Олег опять улыбнулся. Может, вот она, его девушка? Не красавица: лицо неправильное, волосы русые прямые, не слишком густые, до плеч. Не модель с длинными ногами. Зато глаза и голос… И верная. Это точно.
Раздался звонок мобильного. Олег взглянул на экран, Юрка, конечно, кто еще может так не вовремя позвонить.
– Извините, брат,– шепнул он и отошел к окну.
– Что значит, решили завтра идти? А меня кто-нибудь спросил?– услышала Оля,– а куда идти, тоже решили? Ах, в Царицынские подземелья! А что ж не в Домодедовские катакомбы? Там наверняка тоже Черного Монтера видели. В общем так. Карты нет. Маршрута нет. Без подготовки я тебе запрещаю куда-либо идти. А молодые без нас не пойдут. Да. Да, вот такой я. Вечером поговорим, у меня прием.
Олег постоял, глядя в окно, успокаиваясь, и повернулся к Оле.
– Юрка, младший брат. Диггерством увлекается, еще не все тараканы из головы разбежались. Ну, и я с ним спускаюсь. Мало ли что. Приглядываю.
– Олег, а о каких картах вы говорили?
– Картах метро, картах прилегающих к ним подземелий, катакомб, схемах строительства новых веток метро, все, что может пригодиться в поиске. У нас погиб… приятель… Мы хотим выяснить, что произошло.
Ольга на минутку прикрыла глаза, а когда распахнула, в них светилось торжество.
– А мы с сестрой работаем в архиве Метростроя. Оцифровываем документы. Попадаются схемы, нарисованные по результатам исследований диггеров, есть и воспоминания Стеллецкого, и разные архивные материалы. Но за достоверность не поручусь. Хотите, я принесу вам копии? Послезавтра?
Олег замер.
– Это ужасно, то, что я сейчас скажу, но я рад, что Волчок попал под машину,– медленно произнес он.
***
В глубоких синих сумерках наступающего лета темное небольшое здание, окруженное с двух сторон подступающим лесопарком, казалось бы пустым, если бы не перебрехивание нескольких собак в вольерах за забором и одиноко светящееся окно на первом этаже. За окном шел горячий спор. Ольга позвонила днем и сказала, что все подготовила, пусть кто-нибудь подъедет попозже вечером к ним с сестрой домой, заберет. И теперь целый ворох копий рисунков, схем, вырезок из старых газет, карт разного времени, грудой лежал на столе. Сама Ольга тоже приехала, рассказать, если что-то непонятно, как она пояснила. На самом деле ей было интересно увидеть «живых» диггеров и хоть немного поучаствовать в приключении. На полу лежала Драхма. Она лениво постукивала хвостом, одним глазом зорко наблюдала за собравшимися и приподнимала настороженно уши, когда спорщики начинали говорить слишком громко.
– Что ты мне тычешь в лицо эту древность?
Юра отталкивал руку брата с добротно выполненным рисунком-схемой и надписью: « 1978г»
– Ты проходки здесь видел?
Олег начинал закипать: группа распалась на два, нет на три лагеря. Сам Олег, как увидел «План подземной Москвы» великого спелеолога Игнатия Стеллецкого, ни о чем не думал, только о том, как останется вечером один, заварит кофе и, не торопясь, просмотрит эту реликвию. Стеллецкий начинал собирать предания, легенды, слухи, свидетельства очевидцев очень давно и возможно, эти исследования дадут толчок к разгадке места логова тварей. Толстый с Мариной отсортировали из копий документов неровную кучку, и искали упоминания в газетных сообщениях о пропавших без вести. Юру тянуло в подвалы Царицыно: там, по его словам, несколько раз видели Черного монтера, легенду диггеров.
– Да пойми ты,– Олег разгорячился и даже перестал замечать сидящую в сторонке Ольгу, к которой его тянуло весь вечер,– Монтер же Черный! Черный, а не Зеленый! Я бы с тобой согласился туда идти, если бы диггеры видели Зеленого воняющего Монтера, светящегося в темноте и одноглазого!
– Да вообще непонятно, кто это, – подключился к спору Толстый,– Черный Монтер– это призрак, а твари… Вы же их видели. У них кровь зеленая, они не исчезают, валялись в штреке очень даже не призрачно, разлагались и воняли, как органика. И эти мои новые способности. Понимать тексты на неизвестных языках. Это тоже от них!
– Puoidavverocapiretutti ? Seisicuro?[1]– вдруг произнесла Ольга, про которую все забыли, и кричали уже в голос.
– Да, уверен,– огрызнулся Толстый и растерянно замолчал.
Все уставились на них.
– Точно понимает,– Ольга удивленно привстала,– это итальянский. Ты же его не знаешь?
– Ну, что вы сударыня, как можно! Помню, в нашем имении, на юге Италии, росли чудные апельсиновые рощи…–Толстый злился и от этого кривлялся.
–Откуда? Я в Москве родился и родители мои –москвичи. Я, кстати, и в Италии ни разу не был. В Таиланде был, это да. В Италии – нет. Красивый язык. А ты… а вы…
– Ты. Я знаю несколько языков. Раньше преподавала. И правда, язык красивый.
– Так вот.– Сергей с вызовом посмотрел на всех,– это не призраки. Вампиры. Произошла какая-то мутация под землей, и вот они выползли.
Олег вспомнил дедовы легенды,– там ничего не было про вампиров. А были двое инопланетян и какие-то Падшие, которые придут и всех убьют. «Ничего общего»,– отмахнулся он от странных мыслей.
–Думаю, это–высшие вампиры,– Юра дурашливо кивнул,– классную тебе дали способность – понимать языки. Я тоже хочу, пусть и меня укусят, подумаешь, ночью светишься, зато идти не страшно, сам себе путь освещаешь.
– Я тебя сейчас укушу! А лучше высосу!
Марина увидела, как у Толстого сжались кулаки и быстро вмешалась:
– Не это главное, а то, где их логово. Мы нашли кое-что. Смотрите.
Она разложила на большом квадратном столе, покрытом темной габардиновой скатертью, несколько листков.
[1]"Неужели ты можешь понимать всех? Ты уверен?" (итал.)