Когда смотришь послужной список Джина Танни, не можешь отделаться от вопроса, каким образом он умудрился так и не стать звездой. Заодно он еще умудрился не завоевать любовь ни боксеров, ни болельщиков, ни журналистов. Зато все они часто называли его «неженкой» и «бабой». И это при одном-единственном поражении по очкам за 14 лет выступлений на профессиональном ринге и также одном-единственном нокдауне за всю карьеру. Самого Джина, правда, отношение к нему окружающих не волновало. И этого ему тоже не прощали.
Если за пределами ринга Джин Танни и напоминал боксера, то только аристократа-любителя, который занимается этим в свое удовольствие. Достаточно высокий (183 см), поджарый, всегда с иголочки одетый, с маленькими, совсем не боксерскими, кистями рук. В самом дорогом костюме он смотрелся абсолютно естественно. Когда такой же костюм надевал, скажем, Джек Демпси, то это выглядело так, будто его напялили на гардероб: так из него отовсюду выпирали мышцы.
Танни не курил и не пил не только во время тренировок, но до определенного времени вообще никогда. Если он и страдал запоями, то только в виде запойного чтения, за что его еще называли «книжным червем». Больше всего любил Шекспира, которого очень хорошо знал, что не помешало ему в будущем произвести прекрасное впечатление на Бернарда Шоу, который, как известно, Шекспира терпеть не мог. Отношения Шоу к Шекспиру он изменить не сумел, зато добился этого с другим писателем, причем большим специалистом, как в области литературы, так и бокса.
В своем раннем романе «Прощай, оружие» Хемингуэй от лица одного из героев, явно высказывающего авторскую точку зрения, говорит, что Шекспир был трусом, так как очень хорошо понимал психику труса, и плохо то, что делается в душе смелого человека. Танни же утверждал, что учился мужеству, читая Шекспира. И вот в своем позднем романе «За рекой в тени деревьев» Хемингуэй от лица героя, который является его alter ego, ссылается на Танни, говоря, что смелости надо учиться у Шекспира.
Джин Танни родился в Нью-Йорке 25 мая 1897 года в семье, как это было обычно для боксера, выходцев из Ирландии. Он был одним из семи детей. Боксом начал заниматься в детстве, а продолжил во время службы в морской пехоте. В 1918 году попал вместе с американской армией во Францию, где ему очень понравилось. Любовь к этой стране, как и к европейской литературе, он пронесет через всю жизнь.
Когда закончилась война, американцы стали проводить боксерские матчи. Танни победил чемпиона американского экспедиционного корпуса в тяжелом весе Боба Мартина, однако большую часть боев проводил тогда как полутяж и закончил свое пребывание во Франции тем, что после 20 с лишним встреч завоевал звание чемпиона экспедиционного корпуса в полутяжелом весе.
В конце 1919 года Танни вернулся в Америку, где как раз начиналась эра Джека Демпси. В начале 1922 года его заметили после победы над очень сильным полутяжеловесом Бэттлингом Левински, но в том же году Джину пришлось познать и единственное в своей карьере поражение, причем от раскачанного, точнее запущенного, средневеса. Это случилось 23 мая 1922 года, а противником его был Харри Греб. После десяти раундов, проведенных с небольшим преимуществом, по крайней мере, большую часть из них, последние пять Танни однозначно проиграл бой. Когда он закончился, его лицо, от рта до бровей, было все нашинковано.
Греб был одним из колоритнейших боксеров своей эпохи. Низкорослый пьяница и бабник, регулярно забывавший тренироваться, не обладавший к тому же нокаутирующим ударом, он, однако, умел побеждать. И в этом ему не было равных. Достаточно сказать, что один раз я видел, как его ставили выше Рэя Робинсона, предположительно, самого сильного боксера во всех весах за всю историю бокса.
Харри был одним из самых грязных боксеров своей эпохи, отнюдь не жаловавшей джентльменов на ринге, и именно к этому Танни оказался не готов. Ко всей этой возне, тычкам большим пальцем перчатки в глаз и «грамотным» использованием швов тех же перчаток для нанесения противнику травм, бесконечным ударам головой и ударам ниже пояса и всем прочим приемам из этого арсенала. Пройдет совсем немного времени, и заматеревший Танни в 1923-24 годах трижды победит Греба по очкам и раз закончит бой вничью. Впрочем, на этот счет существуют разные мнения. Большинство сходиться на том, что, как минимум, еще раз Греб все-таки победил Танни.
Затем пришел черед противников Демпси. Первым из них был Жорж Карпантье. Танни победил его техническим нокаутом в 15 раунде в 1924 году, а на следующий год встретился с Томми Гиббонсом, которого Демпси не смог нокаутировать. Джину это удалось. В 12 раунде его противник оказался на полу.
К тому времени Танни был уже известен широкой публике, и это было его собственной заслугой. Менеджеры при нем выполняли лишь роль советников.
Едва вернувшись в Америку, Танни стал присматриваться к Демпси. Он где-то раздобыл кинопленки с его боями и долгими часами снова и снова просматривал их. Отметил для себя его фантастическую стойкость, тщательно изучил две основные коронки Демпси – левый хук и правый кросс, но также обратил внимание на далеко небезупречную технику и неважную защиту. В результате он пришел к выводу, что «умелый боксер, смелый, с неплохим ударом и более чем средней выносливостью победит Демпси». Надо ли говорить, что сам он идеально подходил под это определение?
Танни был именно умелым боксером. Он держался прямо, а не стоял в крауче, как Демпси, быстро передвигался по рингу в любом направлении, прекрасно защищался, наносил удары из самых разных положений, причем основную ставку делал на прямые с обеих рук. У него был острый, очень неприятный джеб и увесистый удар справа. Короче говоря, полный арсенал, но Танни совершенно не вписывался в стереотип тяжеловеса, который стал господствовать на американских рингах со времен Демпси. Насколько Демпси был плотью от плоти «ревущих двадцатых», настолько же Танни был «гостем из будущего». Поэтому его достаточно долго и не признавали, несмотря на все его победы.
И тогда Джин сделал ход конем. Он стал отстегивать значительный процент от своих гонораров журналистам, пишущим о боксе, так как любить его бесплатно и, соответственно, писать о нем они отказывались. В ход было пущено все и прежде всего военное прошлое Танни. Ему присвоили «почетную кличку» Сражающийся Морпех (Fighting Marine). Пройдет много лет после времени триумфа Танни, и я узнаю, что ни в каких боевых действиях он, правда не по своей воле, не принимал участие. Просто его часть была в резерве. А тогда, в двадцатые годы прошлого века, об этом не писали, и это был еще и не слишком тонкий намек и мощный пинок под зад Джека Демпси, который, в отличие от Танни, от призыва в армию уклонился, о чем тогда еще помнили.
Однако этот ход, к удивлению Танни, не сработал. К тому времени американской общественности, в общем-то равнодушной к войне, уже было десять раз плевать, уклонялся Демпси от призыва или нет. Джек действительно стал вторым человеком после президента и самым популярным чемпионом со времен Салливана, а возможно даже и более популярным, чем Великий Джон Л.
Как настоящему кумиру Демпси прощали все, даже то, что он ровно три года, с 1923 по 1926 годы не защищал свой титул, а принимал участие только в демонстрационных боях. Между тем, противник был, и противник достойный, который из года в год стучался в дверь к Джеку, но получал неизменный отказ. Это был негр Харри Уиллс. Америка к тому моменту только что оправилась от Джека Джонсона, и нового негра-чемпиона никто не хотел. Но времена все же изменились, и прямо говорить об этом было нельзя. Сам Демпси, правда, как-то раз обмолвился в стиле Салливана, что не может драться с негром за титул чемпиона мира в тяжелом весе, но такая прямолинейность не нашла большой поддержки. Тогда все принялись делать вид, что хотят этого боя: и Уильям Малдун, бывший тренер Салливана, по-прежнему пользовавшийся большим влиянием в боксерском мире, и игравшая огромную роль в тогдашней боксерской жизни Атлетическая комиссия штата Нью-Йорк, и, наконец, промоутер Текс Рикард, без которого тогда не обходилась организация ни одного крупного матча в тяжелом весе. Но все это были лишь декларации. На самом деле никто ни на чем не настаивал и, более того, частным образом и Малдун, и члены комиссии, и Рикард прямо давали понять Демпси, что его никто ни к чему не принуждает и даже, фактически, просят этого не делать.
Однако к концу 1924 года сложилась такая ситуация, что продолжать бездействовать было невозможно. Уиллс только что победил Луиса Фирпо, который, хоть и на мгновение, но выкинул Демпси с ринга, и Атлетическая комиссия штата Нью-Йорк заявила, что готова санкционировать на своей территории только один бой Джека Демпси – с Харри Уиллсом. Текс Рикард в ответ на это, тем не менее, и не пошевельнулся, прекрасно понимая, что именно подобной пассивности от него и ждут. И тогда Томми Гиббонс, недавно продержавшийся против Демпси 15 раундов, вызвал Уиллса на бой за право драться с чемпионом.
Видимо, действия всех участников этой интриги были согласованы, и только двое из ее действующих лиц не принимали участие в общем сговоре. Это сам Уиллс и Джин Танни.
Пэдди Маллинс, менеджер Уиллса, от лица своего подопечного отказался драться с Гиббонсом на том основании, что Атлетическая комиссия гарантировала ему право драться с Демпси, а не с Гиббонсом. И вот здесь Танни увидел свой шанс. Он принял вызов Гиббонса вместо Уиллса и сделал то, что Джеку Демпси не удалось – нокаутировал Гиббонса в 12 раунде. После этого Джин пошел ва-банк – он вызвал на бой Уиллса, но Маллинс опять отказался на том же основании, что и раньше. Но тут уже, почуяв, куда ветер дует, ситуацию взял под свой контроль Текс Рикард, у которого был контракт с Демпси. Он заявил, что своим отказом от боя с Танни Уиллс лишил себя права драться с чемпионом. С точки зрения логики это был сущий бред, но он устраивал всех, кроме Уиллса, и никто, кроме него, возражать не стал. Ну а раз Уиллса ушли со сцены, то Танни становился логичным кандидатом на бой с Демпси.
Сам Джин позднее утверждал, что Демпси наверняка бы победил Уиллса, которому на тот момент уже стукнуло 37 лет, и он уже давно был не тот, что прежде. В том же 1926 году Уиллс встретился с набиравшим обороты тяжеловесом Джеком Шарки, и тот, к удивлению публики, но никак не Джина Танни, победил его без больших проблем. Рефери тогда дисквалифицировал Уиллса за выдуманное нарушение, но только потому, что Харри был на грани нокаута, а некие влиятельные люди, находившиеся в зале, поставили на его победу большие деньги. По сложившейся традиции, в случае дисквалификации одного из участников боя все держатели пари оставались при своих.
Бой Демпси-Танни состоялся 23 сентября в Филадельфии, скорее всего потому, что нью-йоркская Атлетическая комиссия решила сыграть свою игру до конца и по-прежнему «требовала», чтобы Демпси дрался с Уиллсом, понимая, что от ее позиции уже ничего не зависит. Джек сознавал, что три года бездействия наверняка не прошли даром, и потребовал, чтобы бой продолжался всего 10 раундов. Заявление по тем временам совершенно нелепое (даже сейчас чемпионские бои продолжаются 12 раундов), но Демпси как кумиру пошли навстречу. Танни не без оснований считал, что чем продолжительнее бой, тем больше у него шансов на победу, и настаивал на том, чтобы бой длился как минимум 15 раундов, но здесь он уперся в стену: с кумирами не спорят. Пришлось соглашаться.
Первые несколько секунд Демпси как будто чувствовал себя слегка не в своей тарелке, но потом стал беспрестанно атаковать. Однако не так, как когда-то Уилларда или Фирпо в начале боя. Джек был уже совершенно другим боксером, даже странно, что он за такой относительно короткий срок смог пройти такое расстояние и перепрыгнуть из архаичного бокса в более-менее современный. Теперь он понимал, что такое защита, держал руки достаточно высоко, и в него было очень нелегко попасть благодаря поставленным передвижениям по рингу. Однако для победы над Танни этого не хватало. Джин прекрасно уходил в сторону, и влево, и вправо, кружил вокруг Джека и постоянно бил, хорошо бил, бил на отходе, бил навстречу, бил в затяжных контратаках, обрушивая на голову противника серии ударов, что для тогдашних тяжеловесов было относительно ново. Демпси показал хороший бокс, а Танни – великолепный, и качество взяло верх. Джин спокойно довел бой до конца. Ни у кого, в том числе и у Демпси, не было сомнений в том, кто его выиграл. Потрясенный случившимся, он все-таки нашел в себе силы сказать Танни: «Отлично, Джин! Удачи тебе».
Публика оказалась не готова к поражению Демпси, и после боя стали распространяться слухи о том, что Джеку что-то подмешали в воду, которую давали во время боя, или накануне в пищу. И многие верили. Так или иначе, но публика не собиралась просто так отпускать своего кумира. Матч-реванш должен был состояться.
Однако здесь в дело вмешались чиновники от бокса, и в кои-то веки они были правы. Припомнив Демпси, что он уклонился от боя с Уиллсом, от него потребовали, чтобы он встретился с боксером, который только что победил Харри. Это был, как мы уже помним, Джек Шарки. Их бой состоялся 21 июля 1927 года, и после шести раундов начало казаться, что Демпси потерпит второе поражение подряд. Но этого не случилось.
Демпси, как всегда, работал достаточно грубо. Джек Шарки несколько раз призвал судью навести порядок, но рефери его замечания проигнорировал. В 7 раунде, когда Шарки в очередной раз повернулся к рефери, чтобы обратить его внимание на то, что Демпси уже в который раз ударил его ниже пояса, экс-чемпион не стал терять времени и нанес короткий левый хук в челюсть. Остаться на ногах после такого удара не мог никто, а судьи сочли действия Демпси вполне легальными.
22 сентября 1927 состоялся матч-реванш Демпси-Танни. Перед ним произошел очень показательный эпизод. Представителей Танни попытались не пустить в комнату, где Демпси бинтовали руки. Секунданты Танни заявили, что в таком случае бой не состоится. Их тут же впустили. Они вошли и убедились, что руки Джеку бинтовали в полном соответствии с правилами.
Это одна из довольно странных традиций профессионального бокса. Все знают, что нельзя избежать проверки бинтов секундантами противника, но по сей день команды многих боксеров с упорством, достойным лучшего применения, пытаются этому помешать.
В целом, второй бой пошел по той же схеме, что и первый. Танни все время опережал Демпси, а тот все пытался решить дело одним ударом. Но первый по-настоящему сильный удар удался Джину – в четвертом раунде его правый кросс пришелся точно в висок Джеку. Тот пошатнулся. Чуть позже Демпси получил еще два рассечения.
Однако в 7 раунде все чуть не повернулось в обратную сторону. Танни несколько потерял бдительность и пропустил длинную серию ударов, завершившуюся левым боковым в челюсть, и впервые в жизни оказался на полу. Демпси не сразу отошел в угол, а пока рефери отводил его, прошло примерно 4 секунды. Однако отсчитывать нокдаун он начал не с «пяти», как было бы положено в таком случае, а с «одного». Таким образом, Танни получил несколько лишних секунд на передышку. По видеозаписи видно, что Джин пришел в себя далеко не сразу, но все-таки до истечения десяти секунд, после того, как он упал. Но он не торопился встать. Как грамотный боксер он решил использовать данное ему время до конца. Как только рефери дошел до «девяти», Джин вскочил на ноги. Демпси бросился к нему довершать начатое, но Танни без больших проблем ушел от всех его атак.
Этому нокдауну в истории бокса уделяют гораздо больше места, чем обоим боям Демпси-Танни вместе взятым. Демпси так и остался для Америки любимым сыном, а Танни – пасынком. Поэтому многие поколения экспертов, полуэкспертов и обывателей от бокса все изучают и изучают кадры этого нокдауна, снова и снова пытаясь доказать, что, если бы рефери не дал ему лишних секунд на отдых, Танни либо не успел бы встать, либо не смог бы продолжить бой, даже если бы встал. При этом их абсолютно не волнует то, что сказал по этому поводу сам «пострадавший», а именно Джек Демпси: «Джин много раз говорил мне, что мог бы встать раньше, и у меня нет оснований ему не верить». Они, кстати, останутся добрыми друзьями на всю жизнь, несмотря на разность характеров и интересов.
В том же раунде Демпси пропустил удар под сердце, после которого, как он сам говорил, думал уже не о победе, а о том, как бы уйти с ринга живым, но он устоял на ногах. В 8 раунде Демпси все же попал в нокдаун, но вскочил до того, как рефери успел открыть счет. Тем не менее, все три последних раунда бой шел в одни ворота, но Демпси сумел закончить его на ногах. «Поздравляю, Джин! Я сделал все, что мог», - сказал он, едва его мука закончилась.
Позже Танни рассказывал, что, сидя на полу в 7 раунде, нашел новое противоядие от левого хука Демпси – надо смещаться влево, не давая Демпси разогнать удар. В определенной степени это противоречит логике, но, видимо, для данного конкретного случая Танни действительно нашел лучшее средство.
После боя, как и следовало ожидать, все говорили не столько о победе Танни, сколько о злополучном нокдауне в 7 раунде. Самую злобную статью в свой адрес Джин прочел в «Чикаго газетт». За всю свою долгую жизнь, а он умер только в 1978 году, он никогда больше не взял эту газету в руки.
Танни очень хотел еще раз встретиться с Демпси, причем обязательно в 15-20 раундовом бою, но Джек отказался, о чем его почитатели стараются не вспоминать. В 1928 году Джин провел еще один бой против новозеландца Тома Хини и нокаутировал своего соперника в 11 раунде. Вскоре он заявил, что покидает ринг. К этому моменту он был миллионером, потом удачно женился, занялся бизнесом и преуспел в этом так же, как и во всем остальном. Через много лет он вывел своего сына в сенаторы.
Вскоре после ухода с ринга он написал книгу «Мужчина должен быть бойцом». Мы оставим в стороне достоинства и недостатки этой книги. Скажем только, что градус самоуверенности там зашкаливает. Так вот, там Танни, в частности, очень подробно останавливается на проблеме смелости и говорит, что различает два главных типа бойца.
К первому относятся те, кто ничего не боится и, если повезет, могут даже прожить жизнь, не узнав, что такое страх. А если не повезет и однажды они встретят характер, который отказывается перед ними пасовать, неожиданно ломаются. В качестве примера Джин приводит одного своего приятеля боксера, считавшегося абсолютно неустрашимым, а потом неожиданно капитулировавшего в бою, в котором он, как считали все, еще мог сопротивляться. Многие читатели тогда не очень поняли Танни с этим примером, но вспомнили его через тридцать с лишним лет, когда на глазах у всей Америки именно так сломался один боксер, от которого этого меньше всего ожидали.
Ко второму типу Танни отнес тех бойцов, которые могут отчаянно бояться до боя, но если уж выходят на ринг, то идут до самого конца. В качестве такого примера он привел Джека Демпси. Оказывается, Манасский Мордоворот временами испытывал перед своими боями сильнейшие приступы страха, но никто и никогда об этом не догадывался и даже не мог заподозрить ничего подобного.
Джек Демпси и не думал обижаться на Танни за эти откровения. Потому что Манасский Мордоворот был очень смелым человеком. Как и Сражающийся Морпех.
Как я уже сказал, Джин вывел своего сына в сенаторы, где тот провел время с 1965 по 1977 годы. Но это еще не все его дети. У него было три сына и одна дочь, Джоан Танни, позже замужества ставшая Джоан Танни Уилкинсон. Она родилась уже тогда, когда Джин закончил карьеру, а 1939 году.
В 1970 году она убила своего мужа. Потом была признана невменяемой и отправлена в госпиталь Маклин. Тогда же всплыли некоторые тщательно скрываемые подробности. Оказалось, что Джин, о котором все судили по книге «Мужчина должен быть бойцом», давно уже был не совсем тем человеком. Прежде всего, он пил. Причем, как многие «поздно начавшие», очень много, так что впору было говорить об алкоголизме. Когда он появлялся на публике, на его странности обращали внимание, но никто не думал, что они так просто объясняются. Между прочим, это сослужило ему плохую службу. Джин Танни всегда служил образцом истинно американских ценностей. Так он (кстати, вместе с Джеком Демпси) все время осуждал Мухаммеда Али за отказ служить в армии. Так что же оказалось? Али обвинял во всех грехах человек, сам уклонявшийся от службы в свое время, в компании с алкоголиком? Ничего себе компания!
К чести Мухаммеда Али он не стал заострять на этом внимания. Какая разница, кем стали Джин Танни и Джек Демпси? Важно, кем они были когда-то. А были они выдающимися боксерами, чемпионами мира.
И все-таки: не сотворите себе кумира. Не факт, конечно, но он может оказаться прямой себе противоположностью.
Александр Беленький