БДТ

БДТ

В начале 1956 года ему было предложено стать главным режиссёром Большого драматического театра (БДТ). В тот момент театр переживал тяжёлый период, был в числе аутсайдеров ленинградской театральной жизни: с 1949 по 1956 год в нём сменилось четыре главных режиссёра, в сезоне 1953—1954 года им руководила режиссёрская коллегия, штат был раздут и неуправляем, репертуарная политика — непродуманна. Всё это привело к тому, что в середине 1950-х годов посещаемость БДТ упала и образовалась значительная финансовая задолженность, грозившая театру закрытием. Как вспоминала заведующая литературной частью Дина Шварц, пришедшая вместе с Товстоноговым из Ленинградского Ленкома,

«…Семь лет этот театр практически был без настоящего руководителя. То они коллегию делали. То пригласили замечательного человека, режиссёра Константина Павловича Хохлова, который был уже стар и болен. Они его „съели“. Тут была очень злая труппа, очень их было много. За семь лет все, кому было не лень, приходили в этот театр…».

Товстоногов не сразу принял предложение возглавить БДТ. Однако по настоянию курирующих театры партийных органов Ленинграда 13 февраля 1956 года он всё же вступил в должность для спасения «первого пролетарского театра». Ему были предоставлены широкие полномочия. Для проведения административной реорганизации директором БДТ был назначен Георгий Коркин. «Он был жесток, он был беспощаден. Он мог всё реорганизовать, уволить всех, кого надо. И он бегал к Георгию Александровичу каждый день». На своей первой встрече с труппой Товстоногов заявил: «Я несъедобен! Запомните это: несъедобен!» и, объявив свою программу, уволил примерно треть труппы — более тридцати актёров. В течение тридцати трёх лет он возглавлял БДТ, сделав его «первой сценой страны». В истории театра эту эпоху называли «золотой». «Товстоногов, — писал Павел Марков в 1976 году, — занимает в нашей театральной жизни особое и чрезвычайно значительное место. Его не обойдёшь нарочитым невниманием, не будешь отрицать его определяющее, твёрдо закреплённое влияние на советский театр». Анатолий Смелянский, вспоминая один из программных его спектаклей — «Пять вечеров», отмечал:

«Простой володинской истории Товстоногов поставил историческое дыхание. Может быть, в этом была вообще сильнейшая сторона его режиссуры. Его дарование было эпического склада, его спектакли не зря называли сценическими романами. За любой пьесой, будь то классика или современная драма, он умел увидеть огромный кусок жизни, который служил этой пьесе источником. И тогда знаки на бумаге наполнялись ошеломляющими „случайностями“ и открытиями, которые к тому же добывались как бы изнутри самой пьесы, без открытой ломки её структуры. Режиссёрский приём как демонстрацию своей изобретательности Товстоногов презирал. Он не любил слово „концепция“, предпочитал другое слово — „разгадка“».

О том же свидетельствовал Павел Марков: «Театр Товстоногова лишён малейшего оттенка сенсационности… Успех подтверждает, что театр попадает в самую точку общественно-художественных интересов страны».

23 мая 1989 года в БДТ прошла генеральная репетиция спектакля «Визит старой дамы». Назначив день премьеры, Георгий Товстоногов попрощался с актёрами, сел за руль своего автомобиля и отправился домой.

Георгий Товстоногов умер от сердечного приступа за рулём машины, успев затормозить на Суворовской площади. Был похоронен в Ленинграде в Некрополе мастеров искусств на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.