Наверняка многие здесь любят и высоко ценят творчество Максима Горького – знаменитого писателя, основателя соцреализма, эссеиста и мастера слова. Со своей легкой руки, которую он набивал годами за счет тяжелого опыта босятничества, изнурительного голода, лицезрения людских пороков в самой отъявленной их манере, свет увидел такие удивительные рукописи как «Челкаш», «Дело Артамоновых», незавершенную эпопею «Жизнь Клима Самгина» и другие.
Сегодня речь пойдет о менее известном из написанного Горьким, но все равно заслуживающем внимания ни разу не меньше, чем все остальное.
Рассказ «Супруги Орловы» опубликовали в 1897, и он стал своего рода прямым отражением бедной среды трущоб русской глубинки, которую лучше бы старательно не замечать под страхом быть втянутым туда навеки.
Итак, Григорий и Матрена Орловы становятся главными фигурами сюжета. Они молоды и уже, сами того не заметив, оказались на разломе жизни. Они ютятся в крохотном подвале и держат небольшую сапожную мастерскую. Муж нещадно бьет свою жену, а после уходит пьянствовать на ночь, пока та смиренно сидит возле входа в подвал и ждет его.
Однажды им обоим подворачивается шанс заработать. В то время как в городе бушует холера, Гришу с Матреной берут в отделение к больным в качестве санитаров. Смерть окружает их повсюду, десятки людей гибнут день за днем, но вскоре страх сменяется привычкой. В случае Григория она разрастается до цинизма, тогда как Матрену подтачивает такая жизнь.
В один момент супружеская ссора превращается в гонку за лучшую жизнь, жизнь оправданную, не лишенную смысла. У Матрены получилось ухватиться за нее, тогда как Гриша после резкого взлета снова очутился в том же подвале.
Стоит отдать автору должное – повсеместно описанная грязь и сырость вызывают то, что и должны вызывать, а именно отвращение. За счет умения Горького передать максимально точно и непосредственно бедность такой, какая она есть, по прочтению второй страницы, становится невыносимо жутко и читателю хочется сбежать оттуда и как можно скорее.
Как ни странно, но духовно задеревенелые и опустошённые люди здесь выглядят живо и натурально, наделяются простыми и в то же время такими эффектными чертами.
Вот, например, гармонист Кисляков, у которого «под мышкой гармоника в зеленом мешке, черненькие усики, закрученные в стрелки» и «картуз ухарски надет набекрень и все лицо сияет удалью и весельем». Так что не составляет большого труда «всмотреться» в них и еще больше ужаснутся. Почему ужаснуться? Да просто потому, что все вокруг заставляет вас с опаской отворачиваться от событий в небольшом мире рухлядей, где декорация не окружение, а люди, которые стали его невольными узниками.