Толпа застыла, у многих покраснели глаза, кто-то всхлипнул.
- Так товарищи, - вскинул руку Тихий, - расходитесь. Остаются потерпевшие и свидетели. А что бы вы были спокойны, скажу:
- Рецидивист Бугай будет отправлен в тюремную больницу, а после излечения его ждет суд и, скорее всего, расстрел за это и предыдущие преступления, как высшая мера социальной защиты.
Толпа радостно загудела и стала рассасываться, а Тихий повернулся к Климу.
- Предъявите документы товарищ полковник, мы не военный патруль, но все же...
Клим достал из внутреннего кармана кителя документы и протянул Тихому. Тот взял и не успел открыть их, как к нему подскочил Степа и что-то жарко зашептал в ухо. Когда Степа закончил, Тихий глянул в документы, на Клима и сказал:
- Все в порядке, товарищ полковник, только вот что: явитесь завтра к десяти часам в линейное отделение милиции для дачи показаний. Ваш поезд сегодня вечером, мы сами переоформим документы на завтра, а вас определим в комнату отдыха на вокзале. Или у вас есть где переночевать?
- Есть! Ему есть где переночевать, - подскочил Степа, - мы с ним с одного фронта, так что устроим в лучшем виде, - и заговорщицки подмигнул Климу, он в ответ кивнул.
Лена расцвела и благодарно посмотрела на Степу, а он добавил, глядя на Тихого:
- Ты Саша тоже приходи, а то давненько не общались.
- Приду Степа, обязательно приду, только раньше двадцати трех не жди - вздохнул басом Тихий, - мне бы твои заботы.
- Вот и чудненько, нам с полковником до утра разговоров хватит, так что ждем.
- Постараюсь.
- Саша, - вполголоса сказала Лена, - а как имя, фамилия полковника, он, как я поняла, немой, мне надо как-то к нему обращаться, поблагодарить, а то по званию как-то неприлично.
- Лена, - устало ответил Тихий, - есть тайна следствия, я не могу ее разглашать. Завтра узнаешь, а сейчас ступай, вам по дороге.
Клим взял у Лены сумку, и они пошли по аллее, Степа с Татьяной позади.
- Какой ты у меня, оказывается, умный, и про памятник тоже… - Татьяна нежно обняла руку мужа пухлыми, горячими руками, и прижалась.
- А что, я такой, - он расправил плечи, приосанился и стал выше жены пальца на два, кивнул в сторону Клима:
- Ты знаешь кто это?
- Откуда? Хотя…ну да, со спины вылитый Клим. Только убили его, сама похоронку видела.
- Мою ты тоже видела и до сих пор хранишь.
- Ты хочешь сказать…, а чего ж он не откроется?
- Боится дочку напугать, да и немудрено с такой рожей. И руки у него в шрамах, смотреть жутко, как он сказал: жабьи лапы. Посмотреть – да, но только со стороны и чтоб она не видела. А потом уедет.
- Ну, точно контуженый! Да такие руки надо по праздникам всем миром целовать!- в полголоса возмутилась Татьяна,- да еще приплачивать, чтоб разрешил. – Ведь сколь вдовушек горемычных война наплодила. Да любая своего мужика на руках бы носила и пылинки сдувала, кабы нашелся, лишь бы живой. А тут гляди-кось, пятнышка на щечке засмущался, да шрамик на носу, что сразу и не углядишь. Принца датского корчит из себя.
Клим и Лена идут молча. Лена держит под руку Клима, и чувствует жар могучего тела, как от пылающего костра. Лена не могла объяснить, зачем ей этот человек, да и не хотела, в голове, от пережитого на привокзальной площади, был легкий туман. Просто ей хорошо сейчас идти вот так, чувствовать сильную руку и ловить едва ощутимый запах надежного защитника. Она уговорит его лечь в госпиталь и сделает пластическую операцию, а потом он уедет к семье. Ведь у него есть семья, не может не быть. А она уедет с Феликсом в Москву и забудет. И будет в этом отъезде что-то предательское, но это будет потом.
Они подошли к двухэтажному кирпичному дому. Дом старый и обшарпанный, крашеные зеленым двери подъездов и наличники окон выглядят нелепо рядом с обвалившейся местами штукатуркой. По летнему времени двери открыты и видны щербатые ступени.
- Сейчас я познакомлю вас с дочкой, мы пообедаем и только потом я отдам вас Свиридовым, - бодро сказала Лена и крепче ухватила Клима под локоть, увлекая за собой, - моя квартира прямо.
Клим остановился, как врос в землю.
- Товарищ полковник, - изумилась Елена Марковна, - вы хотите меня обидеть?
- Нет, - качнул Клим головой.
- Так в чем дело?
Клим показал на свое лицо.
- Ну что вы, товарищ полковник, Катенька в госпитале много чего видела, ее не испугать такой мелочью, идите смело, - и тепло улыбнулась.
- Нет!
- Жаль, очень жаль. Ну что ж, тогда – до завтра, - сухо сказала Елена Марковна и направилась к подъезду.
- Лену увидел, прогулялись и даже поговорили, хоть и коряво, но все же…, теперь увидеть Катеньку и в табор, - счастливо подумал Клим, глубоко вздохнул и спазм отпустил горло.
Клим перекинул сумку в другую руку и тихо засмеялся.
- Вот хитрюга, специально сумку оставила, чтобы я, значит, все равно зашел. Ага, щас, разбежался. Отдам Степе, а он отнесет, или Татьяна.
Клим проводил Лену взглядом, видел, как тонкий пальчик давит кнопку звонка и даже услышал мелодичную трель. Лена толкнула дверь, сумерки прихожей приняли ее, и она не плотно прикрыла дверь, как будто невзначай, по рассеянности. И тут же раздался истошный детский визг, визг страха и даже – ужаса. Клим метнулся к двери, от удара она с оглушительным треском ударилась о стену и едва не рассыпалась.
Катенька стоит на стуле и визжит, прижав к груди кулачки, белокурые локоны растрепались, в глазах ужас. Рядом стоит мама и говорит что-то быстро и бессвязно, успокаивает дочь. Катенька увидела Клима, протянула руки и закричала:
- Папа! Прогони ее! Я боюсь, боюсь!
Клим подхватил дочь, и она прижалась, обняла за шею.
- Ну что ты, маленькая, ну что ты? Кто тебя обидел? Я их всех в порошок, как фашистов.
- Там мышь, с вот таким хвостом!- и Катенька развела руки.
- Ну что ты, Катенька, это моя знакомая мышка, она добрая и пришла встречать меня, а тут ее напугали. Как теперь быть, не знаю, вдруг она больше не придет?
- Твоя знакомая мышка? – ярко-синие глаза Катеньки удивленно расширились, - честное-пречестное?
- Честное командирское!
- Тогда пусть приходит, я с ней тоже подружусь, а мы с мамой тебя так ждали, так ждали…, - успокоилась Катенька и обняла за шею, - ты так хорошо пахнешь.
- Неужели конфетами?
- Нет, ты пахнешь папой.
Лена совсем по-детски прикусила кончики тонких пальцев, в огромных серых глазах удивление и восторг, счастье и чувство вины, что и не вина вовсе, а тяжкая усталость солдатской вдовы, усталость ожидания. На бледном лице яркие губы шепчут: «Я знала, Клим, знала… прости, прости меня…».
Январь 2016 года. Оренбург.
Конец.
Автор: Николай Парфёнов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/41252-prosti-menja.html
Содержание:
- 3 часть
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#война #проза #прощение #прости меня #драма
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.