Макар счастливо носил бороду двадцать лет. Ну, как носил? Скорее борода носилась за ним, куда бы он ни шел. Из памяти Макара уже стерлось то голобородое время, когда он умел пользоваться станками, пенками и лосьонами для бритья. Не зная всей этой мороки, он прекрасно себя чувствовал, относился к бороде, как к носу или к уху, не представлял себя без нее, и был вполне этим доволен. Несчастным друзьям своим, не имеющим воли наконец перестать бриться, он иногда, хохоча, цитировал Ломоносова: «Борода предорогая! Жаль, что ты не крещена, и что тела часть срамная тем тебе предпочтена...» Иногда раньше раздражали его нудные проверки на таможнях. Офицер долго вертел его бритолицый паспорт пред глазами, вглядывался в растительность под носом. Но со временем, то ли квалификацию у таможенников повысили, то ли Макар стал терпимее, во всяком случае, его всегда пропускали. Жена Макара, рассматривая их свадебные фотографии, вообще поражалась, куда она тогда смотрела, и как вообще смог затащить ее в за