Глава 17
2011–2012 год
Андрей закрыл документ на экране компьютера, посмотрел на часы и потом – на Воропаевскую рожу напротив. Спасибо отцу, хватило дурости посадить их друг другу на головы. Как только Андрей вернулся из Питера, сразу попросил постоянное место. Сколько можно сидеть то с отцом, то у него в чулане, то за столом у финансистов. Отец согласился, но тут же настроение Андрею и отравил – мол, отдельный кабинет специалисту, работающему только во второй половине дня, – слишком жирно. А тут вот Александр выразил желание тоже совмещать учёбу и труд. И на двоих они могут рассчитывать на кабинет. Вскоре после начала совместной деятельности Андрей пришёл к выводу, что Сашенька предпочитает не столько работать, сколько его раздражать. А стоило чуть-чуть расслабиться и перестать жестко пресекать его выпады, Сашка и вовсе терял берега. Вот и сейчас, тридцать первого декабря, в сокращённый день, стоило Андрею выключить компьютер, Воропаев задумчиво пробормотал что-то про влюблённое созданье, форсаж и свиданье, демонстрируя знание советской киношной классики, а потом спросил будто бы у потолка:
– Интересно, а как Андрюшенькина фея отнесётся к тому, что он на неё спорил?
– Это ты на неё спорил, а не я, – напомнил Андрей, проверяя, всё ли убрал и можно ли уже стартовать.
– Как посмотреть, – противным голосом протянул Сашенька, – возможно, я проспорил и ты вступил во втором раунде. И выиграл. А что до сих пор от неё не отцепился, так допустимы варианты – стыдно или чувства прорезались. Неважно. Начало-то было так себе… Может, заложить тебя Катеньке?
– Валяй, – разрешил Андрей, – могу заранее предсказать, что будет дальше. Я закатаю тебя в асфальт, а Катя всё равно поверит мне. Знаешь, почему? Потому что я ей никогда не врал. Во всяком случае, в важных вопросах. А что гонишь ты – она почувствует.
– Когда мы общались – не почувствовала, – хмыкнул Воропаев.
– Потому что ты не успел притащить ей чучело кота и соврать о безумной любви. Ты для неё был всего лишь неудачником, который не в состоянии приготовиться к зачёту.
– Ой-ой, а не за тебя ли она теперь решает задачки к семинарам?
– Завидуй молча, – Андрей подошёл к двери кабинета, – и вообще… Что-то ты стал таким злым, будто тебе бабы не дают или ты то, что дали, взять не в силах. С этим нужно что-то делать. Может, сгоняешь в Тибет к сеструхе? Они там мастера по всяческим энергиям. Научат, как поднять опавшее.
Если Сашка и нашёл, что ответить, Андрей этого уже не услышал. Он вышел в коридор, прошёл мимо автомата с шоколадками и отправился в кабинет отца. Сообщить, что он уезжает и намерен провести новогодние каникулы, как все нормальные люди – вне офиса. Попутно думал, что Сашка – редкий придурок. И, конечно, ничего он Кате не скажет, так, сотрясает воздух. Предельно ясно, зачем ему это. В случае конфликта с мордобоем Сашенька, как обычно, будет выглядеть бедной пострадавшей овечкой, а Андрей – агрессором и психом. Президент компании в очередной раз сравнит их, и сравнение будет не в пользу сына. Ах, ах, Андрюша не в состоянии сдерживать темперамент. Это плохо для бизнеса. Нельзя же не понимать, что президентом «Зималетто» в будущем Воропаев может стать только в одном случае – если Жданов-старший предпочтёт его Жданову-младшему. А для этого хорошо бы, чтобы репутация младшего постоянно ухудшалась. Драки в офисе её однозначно портят… Раньше такая тактика всегда срабатывала. Но хватит. Теперь Андрей не будет вестись на эти дешёвые манипуляции. Ответит словами. В крайнем случае, разобьёт соседу по кабинету нос. Это можно сделать тихо и одним ударом. Масштабного выплеска Сашенька не дождётся.
У отца в кабинете суетилась секретарша, выкладывая на стол бумаги, будто забрасывая последние дрова в топку паровоза. Вот вам финальное полено, и она умывает руки. Не дай бог начальник придерётся к чему-то и придётся задержаться. Но отец не придрался и произнёс, наконец, заветное «вы свободны». Секретарша испарилась.
– Я ухожу, – сказал Андрей.
– Какие планы?
– Еду к Кате.
Отец покачал головой.
– С Новым годом.
Снова беседовать о Кате времени не было, пора уходить. Да и вряд ли отец изменил бы своё мнение. Первый их серьёзный разговор на тему отношений с Катей состоялся в сентябре. Тогда, вернувшись в город в странном состоянии непреходящей эйфории, Андрей попросил в университете перевести Катю в их группу, а отца – взять и её на работу. С университетом решилось легко – нашлась девушка, желающая поменяться местами, а вот с работой… Катя хотела бы работать в «Зималетто», но отец сказал – нет. Одно дело Андрей и Сашка – акционеры и будущее руководство. Другое дело – посторонняя девушка. На практику пусть приходит, замещать кого-то в каникулы – возможно, на постоянную работу – ни за что. Мол, ты влюбился, послезавтра разлюбился, а папе нанимай-увольняй. И вообще, что за любовь в девятнадцать лет? Дурь и блажь. А когда пора? В девятнадцать рано, а в двадцать? Или подождать сорока? Но ведь с некоторыми и в сорок ничего такого не случается. Как быть тогда? На логичные вопросы Андрея отец ответа не дал. Он считает это дурью, и он прав. Точка. Андрей идиот, вот-вот Катя от него залетит, заставит жениться, и можно будет считать жизнь конченой. И тут Андрею было чем возразить – спишь ты с одной женщиной или с двадцатью, шансы залёта теоретически присутствуют. А если с одной, которая не планирует размножаться раньше получения диплома, их ещё и куда меньше. Отец снова не услышал голоса разума. Катя порой приходила в офис, но не работать, просто сидела у Андрея в кабинете и решала задачки. Для того, чтобы понять принцип, ему всегда хватало двух-трёх однотипных задач или уравнений, а преподаватели требовали решить пару-тройку десятков. Когда Катя сказала – не отвлекайся на ерунду, занимайся делами, спишешь и всё, он на секунду задумался – а не унизительна ли такая форма помощи, но тут же объяснил себе – это снова как с фикусом. Президент компании его не протирает. И ему можно делать что-то полезное, раз Катя, по её собственному утверждению, находит в решении задач нечто умиротворяющее. К тому же теперь он понимал – Катя первая девушка, с которой ему хочется не только спать, он готов ей доверять. Она плохого не посоветует. Раз считает, что так нормально, значит – нормально. Хотя иногда, чтобы понять, что она права, нужно какое-то время. А кое-что в их отношениях было задачками не легче тех, что предлагает университет. Например, он считал, что Кате стоит немедленно перебраться к нему. Раз уж они оказались избранными, теми самыми, для которых любовь – не просто слово. Конечно, они обязаны быть вместе. Сообщив, что они больше не расстанутся, он это и имел в виду. Будут жить у него, а потом, когда-нибудь позже, поженятся. Но Катя сказала – нет. Это неправильно. Хотя бы из-за дедушки. Он, конечно, бодрится и изображает активность, но всё-таки – сердце, давление, нога… «Он родился в двадцать пятом году, ты посчитай». Цифра и верно получалась внушительная. Дедушка поздно стал отцом, поэтому внучка у него ещё такая юная… Андрей попытался возразить – мол, ладно, раз дед такой древний и, вероятно, с древними принципами, он согласен жениться. Если иначе нельзя. Пожалуйста, хоть завтра. Катя засмеялась. Дело не в принципах. И никакие они у дедушки не древние. Просто она не может так сразу уехать к Андрею, ведь они живут друг от друга далеко, и она не будет успевать и учиться, и заботиться о дедушке, и завести полноформатную семью. Андрей не видел никаких вариантов, и тогда подумал – может, Катя их видит? И не всё пропало? И это не странная форма отказа жить с любимым человеком? Катя сказала – да, она примерно представляет, как можно всё провернуть. Надо просто встречаться, как делает множество пар. Встречаться, учиться, работать, и потом, когда они немного подрастут и из этой карусели выпадет хотя бы учёба, они могли бы найти жильё недалеко от деда. Тогда она сможет выйти замуж и не бросить единственного оставшегося в живых родственника, которого она очень любит. В семье так не делается. Андрей вспомнил мультик про инопланетное чудовище и маленькую девочку, которая его приютила. Там были подобные слова. В семье никого не бросают. И он согласился. Пусть. Они будут встречаться, как тысячи студенческих пар. Он уверен, что это никакой не роман и не пробные отношения, но согласен принять такие условия игры. Тем более что дед у Кати был и правда хорошим человеком. Достаточно вспомнить, как он пытался научить Андрея рыбачить. Наловил не рыб, а градусов, лез к Андрею обниматься и вопил так, что если рыба в реке и была, то надолго попряталась. Орал, что раз у него не случилось внуков, а только внучка, он будет ждать исключительно правнука. Потом, когда Катька выйдет замуж. Специально доживёт, чего бы это ему ни стоило. А если Андрей любит Катерину и это он – её будущий муж, то пусть усвоит – деду нужен пацан. Желательно Валерка. С таким именем вырастают настоящие мужики. Андрей поддерживал Валерия Сергеевича, чтобы тот не свалился в реку и не намотал на себя леску от удочки, и клялся – мол, если что, то да, только Валерка. Ёжику ясно, вариантов нет. А потом, когда и дед и его друг уже храпели на весь дом, они с Катей выскочили во двор и целовались под яблонями до одури, и в университет явились одинаково искусанные местными насекомыми… Да, оставить такого дедушку одного было бы бесчеловечно. И Катя молодец – думает не только о себе.
И вот перед Новым годом Катя снова озадачила. Андрей хотел пригласить её в клуб, куда обычно ходил с Малиновским. Пригласить и представить как свою невесту. Пусть все знают. Но Катя округлила глаза: Новый год – семейный праздник. Она готова в клуб первого января, второго, да хоть все каникулы. Но не тридцать первого же. Тридцать первого она мечтала позвать Андрея к ним с дедом, приготовить массу вкусного и чудесно пообщаться. В их дворе – замечательная горка, люди запускают фейерверки… Посидеть за столом, погулять… И уточнила – это банально? Ему так – не нравится? И что было ответить? Он согласился и про себя снова обозвал отца последними словами. В их семье не было никакого праздника. На Новый год полагался подарок, домработница готовила что-то необычное, но она уходила, Андрей оставался с отцом, а тот подобные праздники игнорировал. Сидел, уткнувшись в компьютер, мог выпить коньяка или виски и ложился спать сразу после боя курантов. Андрею разрешалось сидеть у телевизора хоть всю ночь, но это было скучно. И он тоже или играл на компьютере, или быстро отрубался. Малиновские на Новый год всегда уезжали за город, Андрей бы с радостью поехал с ними, но тут отец был непреклонен – нечего нагружать людей посторонним ребёнком. Сиди дома и не выпендривайся.
Теперь жалеть о чём-то пропущенном в детстве было вроде и глупо, но, оказывается, он пропустил не просто праздники, а нечто куда более важное. Нормальные люди это не пропускают, как сказку «Колобок» или «Букварь» в первом классе. Словно в фундаменте, на котором построена его личность, есть пустоты. Вместо понятия «семья» уж точно – пустота и теоретические выкладки. Катин день рождения в этом году совпал с предновогодней презентацией для партнёров, Андрей пригласил Катю с Ромкой в «Зималетто», освободились они поздно, потом ещё сидели в кафе напротив офиса. Когда приехали к Пушкарёвым, дед уже был вооружён самогоном и ожиданиями. Проснулся Андрей на Катином диване, снова с медведем в соседях. Катя спала в дедушкиной комнате. Наверняка дед догадывался, если не знал точно, что у Андрея с Катей всё давно зашло дальше поцелуев, и когда она изредка остаётся у Андрея на ночь, они не только готовятся к важному семинару. Однако формально это считалось самым началом отношений. Девушка встречается с парнем, а будет ли всё очень серьёзно и дальше – пока загадывать рано. Поэтому при Валерии Сергеевиче Андрей спал с медведем. А как пройдёт Новый год?
Над подарком он долго не думал – спросил, что особенно понравилось Кате на презентации, прикинул, что из этого больше всего хочется на ней видеть ему, и купил. Отшита коллекция была в ограниченном количестве, цены даже с корпоративной скидкой не просто кусались, а отгрызали руки, но это ему было даже приятно. Не какой-то там мелкий подарок, не фигня вроде цветов, что завтра завянут. Далеко не каждый студент может позволить себе такое. Он – может. К тому же ему вообще нравилось дарить Кате одежду. Жаль, поводов для этого было немного – день рождения, Новый год… может быть, окончание сессии стоит счесть поводом? Выяснилось, что внешность у Кати не просто симпатичная, а интересно меняющаяся в зависимости от вещей и даже формы оправы очков. И можно заполучить Гермиону всех версий. Тем более что она никогда не препиралась с ним по этому вопросу. Если он вдруг просил распустить волосы или надеть конкретное платье, Катя соглашалась. А ещё в ней было так много неизвестного и непознанного... До сих пор Андрей не понимал, как она любила его и не показывала этого. Сама она сказала – а зачем? Мол, ей казалось – они всё равно не будут вместе. Это как влюбиться в киногероя или известную личность. В постер на стене. Некоторые девицы, конечно, готовы целовать и постер, но смысла в этом слишком мало. А нагружать кого-то своими невзаимными чувствами… Андрей подумал об этом, но всё равно не проникся. Наверное, он бы не смог так держаться. Стоило ему признать для себя – он влюблён, – и ему стало казаться, что это не видит только слепой. Просто Катя была спокойнее, а если и выдавала себя мелочами, то он не обращал на них внимания. И вообще бы не разглядел её, если бы не Ромка и Сашенька с их дурацким спором…
Катя встретила его в коридоре и сунула в руки коробку в блестящей клетчатой обёртке.
– Дедушкино счастье. Сейчас самый момент.
Андрей прошёл в комнату и увидел Валерия Сергеевича, включившего канал «Спорт» и уставившегося в экран с таким вниманием, что за его спиной можно было бы выстроить шеренгу солдат, и он бы их не заметил. Дедушкиным счастьем Катя называла коллекцию дисков с футбольными матчами. Они купили их пару недель назад, а Катя теперь завернула в подарочную бумагу. Узнав, что Андрей играл в футбол до самого университета, дедушка обрадовался, за то, что не пошёл в университетскую команду – осудил, но тут же сам себе и объяснил: работа, уже не до беготни с мячиком. Стол в комнате уже стоял, но не накрытый. Была и ёлка с разноцветными игрушками. Немного странно для семьи из двух взрослых людей.
– Дед, может, оторвешься? Обрати на нас внимание!
– Катька, ты глянь, вот безногие. Это как можно так пинать? Это же…
– Тем более повернись. Мы подарим тебе утешение.
Спохватившись, что ведёт себя негостеприимно, Валерий Сергеевич всё-таки оторвался от экрана.
– С Новым годом, дед. Думаю, ждать курантов не стоит, – Катя протянула ему коробку. – Диски выбирал Андрей, так что я уверена – там пинают мяч как надо и куда надо…
Оставив дедушку над коробкой сокровищ, Катя повела Андрея на кухню, чтобы он помог ей перенести в комнату огромное количество еды. Пожалуй, её было больше, чем нужно на троих. Увидев его удивлённый взгляд, пожала плечами.
– Бабушка всегда говорила – на Новый год пусть будет лишнее. Хорошая примета. Знаешь, она готовила очень вкусно, лучше мамы. А папа стеснялся признаться, что ему еда тут больше нравится, но трескал так, что всем всё было понятно. А я – что-то среднее, как бабушка не умею, но нагло считаю, что готовлю лучше мамы.
– Это сколько же ты на кухне проторчала? Можно было просто заказать из ресторана. Ну да, в некоторых готовят так себе, но есть же и приличные. Я бы мог…
– Ты смешной, – сказала Катя и всунула ему в руки миску с салатом, – неси в комнату. Понимаешь, мне это было приятно.
– Приятно чистить картошку и резать огурцы?
– Приятно накормить вас с дедом так, что вы станете довольными и послушными. Вот когда мы поженимся, я всё время буду кормить тебя вкусненьким. Бабушка деда кормила, он всю жизнь её любил. Путь такой, через желудок. Шутка, конечно, но с долей правды.
– Когда мы поженимся, мы заведём домработницу, – сказал Андрей. – Или новую, или оставим Марину. Ещё не хватало, чтобы моя жена стояла у плиты.
– А где будет стоять твоя жена?
– На работе. По КЗОТу, – напомнил он, – а потом читать книжки детям.
– Надо подумать.
Через три рейса к столу в комнате Катя сказала:
– Нет, мне это не нравится. Чужая женщина не должна кормить моего мужа. Я тебя слишком люблю, чтобы доверить даже самой прекрасной Марине.
Слишком люблю – это было приятно, насчёт быта – странно. Андрей считал, что любая женщина будет счастлива, если всякую домашнюю ерунду кто-то сделает за неё. А оказалось, это не совсем так…
– Пора переодеваться, – с сервировкой стола было покончено, дед выпал из реальности, сортируя диски, и Катя отправилась в свою комнату.
– Надень вот это.
Пакет с подарком выглядел менее нарядно, чем коробка с футбольными матчами, но, в конце концов, бумага – это просто бумага. Главное – содержимое.
– Ты будешь очень красивая.
– Ну где вы там? Пора провожать старый год, – вернулся из астрала Валерий Сергеевич, – Андрей! Иди сюда. Катьку всё равно не дождёшься.
Показав на свою физиономию, он трагически вздохнул:
– И так была красавица, так теперь всё лучше и лучше. А спрашивается, куда? Ещё и краситься стала. Пусть только и на праздники. Но и без штукатурки было хорошо!
Андрей пожал плечами. Ему стало весело, как почти всегда рядом с этим дедом. Идиот Воропаев, как можно было шарахнуться от такого персонажа?
– Вот я тебе тогда расскажу, как мы однажды Новый год встречали в карауле в минус сорок!
По телевизору шёл праздничный концерт, глупый и никому не нужный. Он был просто фоном. Концерт, запах мандаринов и ёлки. Катя в новом платье казалась совершенством. Валерий Сергеевич вспоминал всё новые и новые истории, сожалея, что после вуза с военной кафедрой Андрей всё-таки не побывает в таком прекрасном месте, как армия. В час ночи Андрей с Катей вышли на улицу – кататься с горки.
– А ты не будешь звонить своему папе?
– Он уже спит.
– Устал на работе, – объяснила сама себе Катя.
Поддержав её, поднимающуюся на горку, Андрей подумал – когда-нибудь он расскажет ей правду о своей семье. О том, как на самом деле всё происходило. И о том, как всё сложно до сих пор. Скорее всего, это будет, когда они уже поженятся. Вроде бы нет смысла скрывать что-то от любимой жены.