Приветствую тебя читатель. Я та самая легенда, которая в короткие сроки затмила всех великих писателей. И это последнее, что я напишу в своей жизни.
Это будет моя исповедь перед тобой.
Всего несколько лет назад я был молодой начинающий писатель с огромными амбициями. Я мечтал доносить до читателей искрометные смыслы и прославиться на весь мир.
Но гениями просто так не становятся. Это всегда длинная дорога и упорный труд. Я не боялся труда, но мне хотелось всего и сразу. Юность помеха мудрости.
И однажды в канун Нового года в баре я встретил мужчину. Настолько неприметного, что через пару часов уже не мог вспомнить его внешность.
На мои жалобы о не приходящей славе, он подарил мне ручку. Обычную шариковую ручку. И предложил писать ею, ведь рукописи не горят.
В 21 веке технологий писать романы шариковой ручкой казалось смешным, но подарок я принял.
Вернувшись домой я взял лист и сел за письменный стол. Мыслей о чем писать в голове не было. Был только хмель. А утром я с удивлением обнаружил стопку исписанных листов и себя, аккуратно выводящим слово "Конец".
Это была моя первая повесть, после публикации которой, на меня посыпались предложения о сотрудничестве от различных редакций.
Я сам не мог поверить, что написал это. Что-то мрачное читалось между строк, но что это было я не понимал. Да и зачем думать об этом, если на меня вдруг свалилась известность.
Потом были ещё десятки романов, каждый из которых становился бесцеллером.
Я не помню, как писал их. Я просто брал ручку и доверялся ей.
Часто на вопросы, почему я пишу от руки, а не печатаю, как делают современные авторы, я, смеясь, отвечал: "Потому что рукописи не горят".
Но только я знал, что из под клавиатуры у меня выходили сочинения достойные разве что третьеклассника. Я потерял свой дар к писательству. Без ручки я стал никем.
Но чем большей популярностью пользовались мои романы, тем больше они тревожили меня.
От них несло мертвечиной. Такое послевкусие, словно откусил кусок дохлой собаки, которая пролежала неделю в летнюю жару возле мусорного бака и успела обзавестись опарышами.
Но люди запоем читали их. Часами ждали в очереди за автографом и смотрели на меня восторженными глазами.
Мне стали противны деньги, которые я получал в качестве гонораров. Они казались окрапленными кровью. А почести я воспринимал так, словно маньяка и серийного убийцу возносят на пьедестал.
Я писал мерзость, которую читали и любили. Словно все люди мира надели розовые очки и теперь слизский вонючий червь виделся им прекрасной благоухающей розой.
И эту мерзость давал им я.
Тогда я решил избавиться от ручки. Я выкинул её в реку. Но через несколько дней увидел мальчика лет пяти. Он сидел на песчаном пляже и этой самой ручкой выводил на песке слово "Смерть".
Я понял, что просто так от неё не избавиться.
Я забрал ручку и спрятал у себя дома в самый дальний ящик.
Но утром опять обнаружил новый роман.
В отчаянии я рвал его и жёг. А потом рыдал над пеплом и молил всех богов избавить мир он этого проклятия.
Обессиленный, я включил телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей.
Диктор в новостях рассказывал, что за сегодняшний день несколько десятков подростков сбросились с крыши подражая герою моего последнего романа. В предсмертных записках они писали: "Вельзевул, я солдат твоей армии". Так звали демона-повелителя мух в моём романе.
Я понял, что натворил поддавшись своей алчности и жажде славы.
И я должен это исправить.
Я был у монахов и гадалок, пытался сжечь и утопить этот подарок дьявола. Но ничего не помогло. Теперь я отправляюсь к жерлу действующего вулкана. Я уничтожу её, чего бы мне это ни стоило. Она должна сгореть там, где была создана — в аду.
А всё своё состояние я завещаю тому, кто возьмёт на себя труд уничтожить всё мои книги.
Во имя мира на земле.
Простите и прощайте.