Зима не за горами, к ней нужно хорошенько подготовиться, отъесться, нагулять жирку. Наши хвостатые понимают это так: Надо больше есть!
Утром, чуть свет, вся кошачья компания собирается возле меня и старается разбудить. Запрыгивают с разбега, усаживаются вокруг и гипнотизируют. Фунтик идёт по мне, как по бревну до самого лица, трогает лапой.
- Эй, хозяйка! Просыпайся! Мы есть хотим!
Сгоняю Фунтика. Он стал большой и сильный. Втыкает в меня лапы, как палки. Мне больно.
Запрыгивает Беляшка, тихонечко, нежно. Начинает издавать только ему одному присущие звуки. Это не мурлыканье, а мурчание, громкое, со странными переходами. Звук похожий на тот, что издают собаки, грызущие кость. Я даже пугаюсь, не повредил ли чего Беляш? Но, нет. Он весёлый, игривый, с холодным мокрым носиком. Беляш растет, нос у него вытягивается, как у большого кота. Он, как и Фунтик, идёт по мне, начинает лизать мне щеку своим шершавым язычком. Все! Пора мне вставать.
"Желудочно неудовлетворённые кадаврики" (как у братьев Стругацких) в окружили меня, взяли в плен. Надо кормить хвостатую братву.
Достаем любимую ливерную колбасу. Обычно я отрезаю шесть кусочков и выдаю поштучно. Каждый котишка знает свое место и занимает его. Шнурок выглядывает из-под журнального столика, мрачно поблескивая бельмом на глазу. Он самый прожорливый, но в общей толкотне принимать участия не любит. Он знает, что я накормлю его досыта.
Клепа сидит с загадочным видом, она тоже любит покушать, но так, чтобы ей никто не мешал. Ей я даю колбаску подальше от всех. Она, помодничав, принимается за еду. Второй ее сынок Фунтик обтоптал мне все колени, заглядывая в глаза и выбивая из рук колбасу лбом.
Он парень со странностями. Тоже сидит у своёго кусочка, размышляет о чем-то.
Зато Мурка крепко знает свое дело, съест и за себя, и за того зазевавшегося парня, приходящегося ей внуком.
Старший сын Барсик сидит спокойно, печально смотрит на меня, на родных котофеев, он выше этого.
У него незаживающая сердечная рана. Он созрел, а подружки как не было, так и нет. Мурка с Клепкой не подпускают его на пушечный выстрел. Ну как тут не грустить? Но покушать и Барсик не против. Ест, только за ушами трещит
Младшенький сынок Мурки Беляшка тоже не страдает отсутствием аппетита, как вратарь прыгает за своим, а частенько чужим кусочком и быстренько с ним расправляется, ожидая следующего, заглядывает мне в глаза своими ясными глазоньками. Ему надо расти.
Кормлю кошачий народ, пока сытый котейка не тряхнет лапкой, не потянется, задрав хвостишко и демонстрируя свою подхвостницу.
А сегодня мне дико хотелось спать. Я искрошила половину батона ливерки и накидала своим голубям на пол, как хотят. Хотят едят, хотят модничают. А я спать хочу, вот!
Коты сами разобрались с колбасой. Съели и спать завалились, досыпать с сытыми животишками. Разлеглись и по подоконникам на подстилочки, нашитые мной из старых шерстяных свитеров, и по креслам, и по кроватям. Кошкам можно все. Они чистюли. Спят, нагуливают жирок, растут во сне. Что снится вам, мои золотые котишки?