В детстве мне не нравилось свое имя. Не хотел быть Тимофеем - хотел быть почему-то Максом. Ко внешности тоже были претензии: уши слишком торчат, длинный нос, к тому же с горбинкой. Голос на записи, почерк... Впрочем, последний до сих пор варьируется от небрежно-красивого до просто небрежного - такого, что сам порой с трудом разбираю написанное. Знания, которыми я обладаю, казались незначительными, а потому ими просто незачем делиться. В этом грехе я уже каялся на исповеди в среду. Соприкасаться с новым всегда страшно - боязнь оступиться на новом, малоизученном пути, особенно если карта местности нарисована тупым карандашом, зажатым между пальцами ног. Замусоленный трафарет пора бы уже сжечь к чертям, но картограф до сих пор получает неплохое жалование, заставляя людей, ищущих по его трудам на жопу приключения, страдать. И получать ещё оплеухи от тех, кто вроде как должен поддерживать. Сигнал любознательности и жажды к знаниям, с которыми мы приходим в этот мир, здесь глохнет. Горы мус