КНИГА 3. ЗИМА
Часть 1. Декабрь-2
Учитель отошел к кольцам, где в ожидании сидели мальчишки, а Олег занял его место возле брусьев и усмехнулся: самых тяжелых Игорь Алексеевич взял на себя – Олегу делать практически нечего, три невысокие пухленькие, впрочем, не особенно и тяжелые, девочки подойдут позже, а в начале шеренги стоят те, у кого проблем с физкультурой нет. Насчет того, что кто-то может сорваться, он не думал – просто положено, чтобы на подстраховке кто-нибудь был. Выполнив все упражнения, села на место Ира… потом Тамара… Аня…
- Я – сама! – с вызовом заявила Люся. – Не трогай меня!
Она легко взлетела на брусья, и Олег перевел взгляд на ребят – какие там у них упражнения? Когда он снова взглянул на Люсю, та, перевернувшись вокруг верхнего бруса, вернулась на нижний и теперь делала «ласточку» (от Ларискиной «ласточки», конечно, отличается). Ну, соскок она выполнит и без Олеговой подстраховки! Люся выполнила. Получилось великолепно: сильный замах ногой - и тонкая фигурка на мгновение замерла в воздухе почти вертикально, носочки натянуты до упора. Встав на мат, Люся резко выпрямилась, чуть прогнувшись, откинув голову и подняв тонкую руку. Красиво! Молодец, Люська!.. После подруги к брусьям подошла Оля, и Олег окончательно расслабился: у Ольги все эти упражнения получаются ничуть не хуже, чем у профессиональных гимнастов, вполне могла бы и на чемпионаты попасть, просто странно, что с такими способностями она не занимается в спортивной школе – ограничивается школьной секцией гимнастики. Девочка четко, без малейших усилий проделала все, что требовалось (Олег усмехнулся про себя при виде кислого выражения на лицах Ларисы и особенно Марины), зависла на миг на верхнем брусе… Оставались «ласточка» и соскок… Олег снова отвлекся – засмотрелся на Валерку Капралова, который выжимал на кольцах стойку. Блеск! Все-таки худые люди на всех этих спортивных снарядах смотрятся лучше, чем богатыри вроде Янченко или самого Олега!..
От дружного и страшного вопля девчонок у него оборвалось сердце. Олег резко поднял голову, глянул на брусья: каждый из них дрожал, словно тетива, мгновение назад выпустившая в полет стрелу. Похолодев, мальчик посмотрел вниз, на мат. Оля неподвижно лежала ничком.
- Я тебя для чего сюда поставил? – обреченно, даже без малейшего возмущения в голосе, произнес подбежавший Игорь Алексеевич.
Олег подавленно молчал. Учитель опустился на колени возле девочки.
- Господи… Оленька, родная… Что же теперь делать?..
Олег вздрогнул и от этих слов, неосторожно вырвавшихся у Городецкого, и особенно от тона, каким они были сказаны. Но все остальные внимания на слова не обратили и ничего странного в тоне не усмотрели: когда с учеником что-нибудь случится, любой учитель с перепугу и миленьким назовет, и родненьким, и котиком, и солнышком – да таким ласковым тоном!..
- Ну, Гаврила… - прошипел Сашка.
- Да он-то при чем? – нервно проговорил Игорь Алексеевич. – Виноват в таких случаях только учитель. Единственно и исключительно – учитель! Даже если ученики тоже технику безопасности знают... особенно физорги и спортивные сектора... Ну, что теперь? - он растерянно посмотрел на учениц. - Поднять ее можно хотя бы? Как она падала? Девочки, кто видел? Позвоночник или шею сломать не могла?
- Нет-нет-нет! – затараторила Люся, присаживаясь на мат возле подруги с другой стороны. – Она очень мягко упала. Она уже на нижний брус стала и за верхний держалась, а потом, наверное, ей стало плохо. Как-то сразу… У нее ноги с бруса соскользнули. И она во весь рост вытянулась, до мата уже меньше осталось. А потом и верхний выпустила. И, наверное, она сознание еще не потеряла… мне так кажется… Если бы она на брусьях отключилась, то свалилась бы как-нибудь боком или вниз головой, а она ногами на мат стала одновременно обеими – значит, еще как-то контролировала себя?.. Потом на коленки упала, а потом на живот. Нет, ничего не сломано!
Игорь Алексеевич осторожно перевернул Олю на спину.
- Ей сегодня уже было плохо, - вспомнила Надя. – После биологии.
- Почему? – встревожено спросил учитель.
- Говорит, что давление понижено, - сказала Люся.
- Ну, и зачем она тогда на физкультуру пошла?.. Горе с этими примерными! В общем, так: все сели – и чтобы на снарядах ни одного не было! Ждите!
Игорь Алексеевич взял Олю на руки и вышел из зала. Повторилась история трехлетней давности.
- Ничего страшного, - точно так же, как и три года назад, сказала Мария Андреевна. – В этом возрасте такое часто случается. Особенно если переутомление, да если питание не очень хорошее… Если не ошибаюсь, она отличница и дочь матери-одиночки? Да?.. Ну, все вполне закономерно… Не волнуйся, сейчас в себя приведем. Иди, работай спокойно.
Оля вернулась в зал незадолго до конца урока – бледная, с чернотой вокруг глаз.
- Вот, - протянула она учителю записку от врача. – Я пойду. Можно?
- Конечно, - лицо Игоря Алексеевича было бесстрастным. – Но одну я тебя не отпущу. Пусть кто-нибудь проводит.
- Я! Мы в одном дворе живем, - торопливо вызвался Олег.
- Тем более, он виноват, - злопамятно добавил Юрка.
Ни Оля, ни Игорь Алексеевич не возразили…
Быстро переодевшись, Олег вышел из своей раздевалки и постучал в дверь раздевалки для девочек.
- Заходи, - тихо откликнулась Оля.
Она сидела на скамейке, опираясь спиной на стену и чуть запрокинув голову. Одета девочка была по-прежнему в спортивный костюм; свернутые в комок форменное платье и черный передник лежали у нее на коленях.
- Сил нет, - пожаловалась она Олегу. – Дай портфель, пожалуйста!
- Этот? – на всякий случай уточнил Олег, выловив из горы портфелей, сваленных под вешалкой, Олин. – Давай помогу!
Он уложил в портфель Олину форму, помог девочке переобуться.
- Кто там дежурит? Я утром внимания не обратил... Тетя Паша? – поинтересовался Олег.
- Нет, тетя Маша… К счастью… - обронила Оля. – Хотя у меня две записки. Но тетю Пашу знаешь же – всегда придерется: то какой-нибудь хвостик до конца не довели, то буква не такая... можно подумать, прямо один в один должно быть каждый раз.
- Что с тобой сегодня? – сочувственно спросил Олег.
- Давление низкое, - снова сказала Оля. – Восемьдесят на пятьдесят.
- Ни фига себе… - покачал головой Олег. – И ты в таком состоянии на брусья полезла! Извини, я буквально на секунду отвлекся. У тебя всегда все получалось. А тут самое трудное ты уже сделала, остался соскок. Я глянул только, что ребята делают…
- Да ладно, я сама виновата, - остановила его Оля…
До дома шли долго. Даже свежий воздух на Олю не подействовал: лицо девочки по-прежнему было каким-то серо-желтым, она с трудом переставляла ноги, тяжело опираясь на руку одноклассника, в другой руке Олег нес сразу два портфеля. Еще труднее Оле дался подъем по лестнице до четвертого этажа. Наконец, они подошли к двери Олиной квартиры.
- Что это? – удивилась Оля, вытаскивая из-за таблички с номером свернутую бумажку.
Она развернула записку, быстро прочитала ее, ахнула, сунула руку в карман и, привалившись к стене, зарыдала так, что у Олега по спине поползли мурашки. Мальчик выхватил листок из руки одноклассницы и впился в него глазами, ожидая увидеть сообщение Бог знает о каком несчастье. На его взгляд, ужасного ничего не произошло. Записка гласила: «Ольга, ты в последнее время стала растяпой! Уже уезжая, я обнаружила, что ты забыла ключ, а нести его тебе в школу у меня нет времени. Ключ оставляю у тети Ани из третьей квартиры, больше никого во всем подъезде не было дома, я всех обошла. Она на больничном, сейчас уходит в поликлинику, ее врач сегодня во вторую смену, она вернется не раньше шести часов – сразу предупредила. Так что пока посиди у кого-нибудь из девочек. Старайся возвращаться домой засветло, после факультативов и секции не задерживайся. К тете Лере можешь не ходить дня три, я ей все закупила, чтобы ты не разрывалась в одиночку между двумя домами, она и так выговаривает мне за то, что ты к ней каждый день бегаешь, особенно сейчас, зимой. Готового ей на сегодня и завтра точно хватит, если что – что-нибудь быстрое сама приготовит, и соседка ее проведывать будет, я договорилась. Уж хлеба и молока с творогом всегда принесет. Потом сама сходи. Не голодай, ты без того уже, как Кащей. Целую. Мама».
- Оль, да ты что! – поразился Олег. – Дело житейское. Ты что - никогда ключ не забывала и не теряла, что ли?
- Я устала! – всхлипывала Оля. – Ты не представляешь, как я устала!.. Я шла и мечтала об одном: я сейчас приду и лягу! А сейчас только пятый урок! Когда это Люська домой придет?.. Я не выдержу два часа на ногах…
- Пойдем ко мне, - предложил Олег. – Какая разница? Тем более, до Люськи идти дальше. Не плачь!
Он кое-как довел Олю до своего дома. Хорошо еще, что квартира Гавриленко на втором этаже, даже до третьего девочке, наверное, было бы трудно подняться. Что это с ней?..
Уложив и укрыв пледом одноклассницу, Олег ушел в кухню разогревать обед.
- Тебе туда принести или сюда придешь? – крикнул он.
- Я ничего не хочу, - отказалась Оля. – Ну, может, только чай… если есть.
- Нет, нету! – отрезал Олег и снова подошел к девочке. – Ну, ты и скажешь! – он сел рядом с Олей на краешек тахты. – Что-нибудь болит?
- Голова, - тихо сказала она (Олегу показалось, что Оля к чему-то прислушивается). – И в ушах звенит.
- Звенит? Или шумит? – уточнил он.
- А какая разница?
- Хо! «Какая разница»! Разницу надо знать, будущий медик! Если шумит – давление понижено, а если звенит – повышено.
- Звенит, - сказала Оля, подумав.
- Давай померяю, - Олег принес тонометр. – Рукав закатай.
Он несколько раз накачивал грушей манжету прибора, перепроверяя результаты, и, наконец, озадаченно посмотрел в лицо однокласснице.
- Тебе Марь-Царевна укол делала?
Оля мотнула головой.
- А таблетки давала?
- Нет. Просто написала справку, что отпускает меня по состоянию здоровья с двух последних уроков, и посоветовала выпить чаю или кофе покрепче, когда домой приду.
- Какое, говоришь, давление было? Восемьдесят на пятьдесят? – переспросил Олег. – Ну, зато сейчас сто пятьдесят на сто десять. В два раза. Из-за ключа одним махом подскочило? Спятить можно! Что ж ты так из-за ерунды расстраиваешься?
Он убрал тонометр, сбегал в кухню, выключил плиту и вернулся.
- Давай, укол сделаю, я умею. У нас и лекарство от давления есть, и шприц всегда наготове, - и, видя, что Оля собирается запротестовать, понимающе усмехнулся: - В ру-ку… хотя это больнее.
- Ладно, - согласилась Оля.
Уколы Олег действительно умел делать, боли девочка почти не почувствовала.
- Давно научился? – поинтересовалась она, прижимая к руке смоченный спиртом кусочек ваты.
- Я на подготовительные курсы хожу, в мединститут. А как уколы делать - студенты показали. Вот и научился. Там для тренировки та-а-ка-а-я по-о-па… резиновая… – Олег широко развел руки в стороны, показывая внушительные размеры резиновой попы. – Всем хватает.
Оля тихонько засмеялась и, сморщившись, схватилась за висок.
- Полежи, сейчас пройдет.
Олег убрал шприц и лекарство, принес Оле кружку чая с лимоном.
- Лимон, правда, может не понравиться – кислый жутко, но все равно – витамины… Оль, ну, съешь хоть что-нибудь! Хоть бутерброд… с чем тебе сделать: с сыром, с колбасой?..
- С сыром, - попросила Оля.
Олег принес бутерброд двойного размера. Батон он намеренно отрезал очень сильно наискосок, чтобы побольше было, да и кусок сыра под ресторанные требования явно не подходил. Нет, ну, в самом деле, голодной ей, что ли, теперь лежать из-за ее характера? Оля жевала медленно-медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом. Допивая чай, проглотила и ломтик «жутко кислого» лимона.
- Лимон как лимон, - равнодушно сказала она. – Не такой уж и кислый.
Олег вытаращил глаза: конечно, на вкус и цвет товарищей нет, но в данный момент расхождения во вкусе были слишком заметны.
- Может, еще? – предложил он, когда одноклассница протянула ему пустую кружку.
- Нет, спасибо.
- Ну, все, постарайся заснуть.
Он поплотнее укутал девочку пледом, пообедал сам и взялся за роман «Война и мир», прочитать который надо было еще летом, а у Олега все никак не доходили до него руки. Он читал и изредка поглядывал на одноклассницу: как она?.. Оля не спала. Она то закрывала глаза на несколько минут, то снова открывала их. Какие у нее красивые глаза! Большие – но не навыкате, и без зеркального блеска, который у людей с большими глазами иногда смотрится просто противно. И разрез глаз очень интересный. И ресницы красивые... густые, длинные – как бахрома. И вообще очень красивая девчонка, ничего удивительного, что учитель голову потерял!.. Олег поймал себя на том, что поступает невежливо, разглядывая одноклассницу, и вернулся к «Войне и миру». Глаза… Зеркало души… Как по-разному описывают классики выражение глаз своих героев!.. Олег сидел тихонько, перелистывая одну за другой страницы романа. Почему-то именно описания глаз попадались часто. Княжна Марья – некрасивая, зато с прекрасными лучистыми глазами… Маленькая княгиня – будущая мать, с взглядом, устремленным внутрь… Ни с того, ни с сего Олегу вспомнился Алим Ковалев с его оригинальной манерой представлять в буквальном смысле все, что говорится в переносном или образном: представит какую-нибудь несуразицу, поделится с Юркой Филимоновым (тут они нашли общий язык), и хохочут тогда оба до икоты. И неизвестно почему, Олег (точно так же, как Ковалев) вдруг представил – как бы это было в прямом смысле: «взгляд, устремленный внутрь»… Это – примерно так: глаза повернулись зрачками в орбиту, белками наружу… Зрелище рисовалось нелепое и довольно жуткое, но Олега тут же стало распирать от смеха. Спохватившись, снова взглянул на Олю: наверное, думает, что «смех без причины»...
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями