Я сама — инвестор, дочь спекулянта, активная фем-активистка, небинарная трансгендерная личность, выступающая против патриархальных устоев. Я также являюсь основательницей стартапа, организатором феминистических мероприятий и, как уже упоминала, инвестором в акции. Жизнь моя текла спокойно, если не считать пары случаев, когда меня задерживали на 15 суток за участие в несанкционированных митингах. Но даже это меня не смущало — ведь я оппозиционерка по духу.
После 24 февраля я осознала, что санкции разрушат экономику страны, которую я называла "Мордорской бензоколонкой". Решила, что нужно срочно вкладываться в доллар. "Шах и мат, вата", — подумала я, вдохновленная мнениями экспертов вроде Демуры и других авторитетных ютуберов. Купила доллар по 121,50 рублей. Затем, приостановив свою феминистическую деятельность, я решила покинуть страну и отправилась в свободную Грузию, которую я ласково называла "демократической Джорджией". Грузины оказались гораздо более открытыми и дружелюбными, чем те, кого я привыкла называть "ватой". Когда я рассказывала о фем-активизме и своей трансгендерности, они неизменно предлагали мне массаж. "Вот она, свобода", — думала я.
Однако тиран, как я его называла, хитроумно устроил так, что доллар начал падать. Я была в растерянности, а деньги таяли на глазах. Просмотрев все авторитетные СМИ, я решила сыграть на понижение, шортя нефть, газ и уголь. Ведь весь мир, казалось, был против "Мордора", и я была уверена, что экспортная выручка этой страны скоро иссякнет.
Но нефть, газ и уголь продолжали расти в цене. Дефолта, о котором говорил Bloomberg, не случилось. Видимо, тиран тоже читает их прогнозы. Ничто в этом мире, как я поняла, не стоит слез фем-активистки, потерявшей все свои сбережения. Денег не осталось. Мне даже предлагали устроиться в массажный салон, чтобы грузины делали мне массажи за деньги. Я размышляла над этим, но Грузия, к моему удивлению, не поддержала санкции против "Мордора". "Экономика важнее", — говорили они, мечтая о росте ВВП на 10%.
Я чувствовала себя преданной, особенно после потери всех инвестиций. Руки опускались. В итоге я решила вернуться, чтобы заработать денег. Запустила свои феминистические проекты, устроилась на завод фасовщицей сахара. Финансовое положение стало улучшаться. Я даже подумывала о второй смене на заводе, временно оставив оппозиционную деятельность ради заработка.
На заводе было неплохо, хоть зарплата и оставляла желать лучшего. Больше всего мне нравился розовый компот на обед — такой небинарный, как я сама. Накопив немного денег, я снова вернулась к инвестициям. "Это мое призвание", — думала я. Но результаты по-прежнему не радовали. Тогда я решила найти финансового эксперта с платным телеграм-каналом. Ведь если человек делает сотни процентов в год, он обязательно должен делиться своими секретами за деньги, верно?
Я была в восторге, когда заплатила месячную зарплату за подписку на его советы и сигналы. Но, увы, сигналы не работали, и я продолжала нести убытки. Эксперт советовал снизить кредитное плечо и ставить стоп-лосс. "Нужно просто верить в себя", — говорил он. Я верила. Даже взяла кредит.
И вдруг сигналы прекратились. Я написала эксперту: "Что случилось? Где сигналы?" Он ответил: "Ты не слышала о мобилизации?" Когда я попросила доказательств, он предложил мне самой сходить в военкомат и проверить.
Это был удар. Я обзвонила всех знакомых психологов. Одна из них посоветовала мне не только проверить слова эксперта, но и устроить стрим с перфомансом. Я отправилась в военкомат. Военком встретил меня словами: "Сейчас оформим военный билет". "Вы что? Вы не имеете права!" — закричала я.
Он ответил: "Дорогая, мы живем в 21 веке. Мы не поддерживаем гендерные предрассудки. Да и с такой короткой стрижкой ты явно фем-активистка. Патриархат уходит в прошлое".
Я была в шоке. Это цепной пес "Мордора" рассказывает мне о борьбе с патриархатом? Один кулак сжался, другой потянулся к айфону для стрима. Военком продолжил: "Уважаемая, подготовки у тебя нет, но это шанс доказать, что женщина может все. Ты будешь оператором иранского беспилотника-камикадзе". Он взял мою руку и положил на мышку своего компьютера: "Смотри, вот клац-клац, и "Калибр" полетел".
Дальше все было как в тумане. Я очнулась в маршрутке, направляющейся в Тегеран. На мне была форма, в руках — вещмешок и сухой паек.
Мне стало еще хуже, чем в Грузии, которую я когда-то любила. В маршрутку подсел парень и спросил: "Девочка, ты любишь кружевные трусики?" Я ответила: "У меня есть шенгенская виза". Он продолжил: "Тоталитарные режимы угнетают свободных людей. Свобода лучше несвободы, понимаешь?"
Меня будто окатило холодной водой. Я почувствовала облегчение и рукопожалась с ним. Вся маршрутка плакала. "Кто вы?" — спросила я. Он ответил: "Жить нужно не по лжи, как учит нас наш Светоч".
Я осознавала происходящее, а он продолжал: "Девочка, я сама крымчанка, дочь офицера. Хоть и выгляжу как мужчина, мне нравится быть мужчиной. Я люблю женщин, особенно фем-активисток. Это мой гендер. Свобода — это волеизъявление через референдум. Тоталитарные режимы падут. Слава Украине в составе России".
Тут я все поняла. Жизнь обрела смысл. Я отлично прохожу обучение, каждый дрон-камикадзе попадает в цель. Зарплата обещает быть выше, чем на заводе. А еще я подумываю сделать предложение этому милому активисту.