Грузия не только после 24 февраля, но и за предыдущие годы приняла у себя огромное число граждан России, это является угрозой нацбезопасности, но ни власть, ни оппозиция не дают этому надлежащую оценку.
Об этом в эфире «Радио НВ» заявил грузинский политолог Гела Васадзе, бывший член ЦК партии Михаила Саакашвили и экс-вице-мэр Батуми, передаёт корреспондент «ПолитНавигатора».
«По факту Грузия и Россия и сегодня находятся в состоянии войны. У нас перемирие Медведева, Саакашвили, Саркози. Но мирный договор не был заключён, поэтому мы в состоянии войны продолжаем находиться с Россией. У нас есть закон об оккупации. Очень много всего, это театр абсурда» – сказал Васадзе.
Он ответил на вопрос украинского ведущего об угрозе со стороны российских граждан, «которые не сейчас ломанулись, но уже в течении длительного времени пытаются найти себе какое-то убежище и скупают недвижимость».
«Естественно такие риски существуют. Причём это же не сразу после начала широкомасштабных военных действий, уже более пяти лет продолжается этот процесс.Грузинское правительство на это, как и на всё остальное, вообще, никак не реагирует. У нас грузинское правительство действует по принципу «вы меня не обижайте, я вас не обижаю, мы никого не трогаем, и вы нас не трогайте». Грузинское правительство это не про национальные интересы, грузинское правительство это про бабло», – пожаловался политолог.
Проблема, по мнению Васадзе, не только в слабой власти, но и в еще более слабой оппозиции – она выводит десятки тысяч человек на майданы, но буйных вожаков, способных осуществить переворот, – нет.
«Проблема в том, что и оппозиция импотентная. Вот в этом проблема. Иначе эту власть сменить ничего не стоило бы, если бы была нормальная оппозиция.Общество очень активное. Выходит – для Грузии это очень много, 100 тысячный митинг, 60-70 тысячный митинг. Но вот политика… И в Тбилиси, и в Батуми, и в других городах. Да, это всё без проблем. То, что мы называем майданизм, в этом плане мы очень похожи на украинцев. Нас очень легко выпустить на улицу. Но политиков нет», – сокрушается «ястреб».