Турции не стать европейской страной, как бы она к этому не стремилась. Почти сто лет прошло с тех пор, как Кемаль Ататюрк объявил Турцию светским государством и взял курс на Европу. Несколько поколений уже сменилось; казалось бы, давно можно было проникнуться и европейским образом жизни, и «европейскими ценностями». Однако, башенки минаретов всё также виднеются в каждой мало-мальской деревушке и призыв муэдзина всё также будит на рассвете, как и сотни лет назад. Правда, усиленный микрофоном.
За внешне европейским образом жизни постоянно проступает азиатский менталитет. Пристегнуться в автомобиле лишь при появлении впереди машины жандармерии — как это знакомо, правда? Писаные законы легко меняются, трансформируются, а то и просто исчезают без следа в очень и очень определенных ситуациях. Утюг в номере — конечно же нельзя. Но если очень надо, то можно. Если объяснишь, что качество работы отельной прачечной не на высоте, если сможешь выразить неудовольствие, одновременно дружески похлопывая по плечу менеджера — то можно. И даже сами принесут, вместе с гладильной доской. И суровые секьюрити не станут выгонять тебя, решившего поплавать в море при лунном свете, если внезапно разбогатеют на десять долларов. Напротив, у моря появится и шезлонг, и полотенце, и коктейль…
Или взять равнодушие турков к тому, что плохо лежит. Не прошли даром столетия шариата. Забытую вещь не то что отдадут — чаще сами вернут, разыщут владельца, вручат с улыбкой. Настолько въелось в турецкое общество неприятие к воровству. Развешанные на пол-улицы товары без особого присмотра — это туда же. Не принято здесь красть. Понятно, что это тоже не жесткое правило, заезжих «гастролеров» и местных маргиналов никто не отменял, но в целом — не принято.
Причём тут абрикосовый джем? Да, в общем-то, ни при чём. Его просто сварили для нас, потому что мы попросили. В огромном отеле на три тысячи гостей. С десятком ресторанов и сотнями сотрудников. Со сложной и разветвленной административной системой. С собственными садами и теплицами. С сетью отелей по всему миру. Сварили. Для троих гостей из трех тысяч. И теперь он здесь есть, каждый день к завтраку, для всех.