Надо развеяться. Сегодня он наконец очнулся от затянувшегося полусна. Последние месяцы были трудны. Он оглянулся. Бардак в его квартире не был следствием тусовки горячих подростов, это был планомерный, систематический беспорядок. Такой хаос не приходит за одну ночь, он расцветает со временем: здесь что-то осталось от бургера, там что-то осталось от соуса, пиццы. И конечно же все это щедро приправлено звенящими пустыми бутылками из под алкоголя. Оказывается депрессию нельзя заглушить ни едой, ни алкоглем.
Итак, первым делом нужно привести себя в порядок. Он зашел в ванную, и включил воду. Пока из крана прогонялась желтоватая, застоявшаяся вода, он рассматривал себя в помутневшее зеркало. Черные волосы уже начали превращаться в блестящие от жира слипшиеся космы, в разные стороны начала расти соломянная бородка. Только глаза на фоне этого первобытного лица выражали присутствие разума и сознания. На фоне всего черного в его облике - даже его светлая кожа словно потемнела - только белки глаз, будто удерживая в плену черные зрачки, боролись за остаки памяти и присутствие разума в этом лице.
Из крана пошла чистая вода и он принялся тщательно наводить порядок на своем лице, а затем и на всем теле. Спустя час из ванной вышел уже тридцатилетний молодой человек. В наше время возраст не определяет молодой ты человек или уже мужчина. Можно и в двадцать семь уже быть мужчиной. Но он был тридцатилетним молодым человеком. Человеком, который был в депрессии последние пол года. На дворе стоял август, конец лета, которого он не видел и не почувствовал. Все это время он лежал в кровати, заказывал доставку еды, питался, справлял нужду и все.
Но теперь все позади. Первым делом он приберет квартиру: порядок в доме - порядок в душе. Так говорила его мама.
Потом сходит прогуляться, насладиться последними днями бесцельно проведенного лета, а вечером сходит куда-нибудь повеселиться, потанцевать. Раньше он очень любил танцевать.
Он решил заняться уборкой завтра, первым делом душевный порядок, рассудил он.
Он долго искал чистую одежу и, найдя наконец не слишком грязные джинсы и футболку, вышел из дома.
На улице он с удивлением обнаружил, что никто не знает о его депресии, жизнь большого города шла своим чередом, он направился через большой парк на остановку. В парке он часто присаживался на свободную скамейку и закурив сигарету, грелся под лучами еще щедрого августовского солнца, мимо проходили люди: женщины с детьми, собачники, пожилые шахматисты и доминошники. Он почувстовал как по его телу, начиная с груди разливается что-то теплое, оно проникает во все части его тела и заставляет их радостно двигаться, тогда он быстро вставал и улыбаясь, шел дальше, насильно сдерживая радостные порывы.
Навстречу ему вышел какой-то бездомный, каких к сожалению не мало в парках больших городов. Они спят на лавочках, скамейках, на траве под деревьями. Питаются непонятно чем, но всегда находят средства напиться.
Одного из таких он и встретил. На этом субъекте была рваная, грязная футболка, и широченные штаны которые за отсутствием ремня или пояса поддерживались грязной рукой. В другой руке бездомный нес потрепаный мешок с чем-то смердящим гнилью и тленом. На его заросшем лице было почти не разобрать глаз, и лицо его было странно почти патоллогически вытянуто вперед, а желтые зубы напирали один на другой. Обычно таких экспанатов принято не замечать и проходить словно их нет, но этот смотря ему прямо в глаза с довольным подобием ухмылки промямлил:
-О, сладкий!
Он не сразу понял, что этот бездомный обращается к нему. Но когда сообразил, как его обозвал какой-то бомж, резко бросил:
-Не потеряй штаны, придурок! - и пошел дальше.
Бездомный казалось не слушал, что ему говорят. Он оскалил свои ржавые зубы и стоял, довольно провожая взглядом молодого человека.
Когда парень прошел немного, решил на всякий случай оглянуться. Того чудака уже не было видно. Махнув рукой он пошел дальше.
В клубе было много народу. Атмосфера была напичкана светомузыкой, приторно сладким дымом кальяна и густыми басами. Ему нравилось, что громкая музыка не дает даже думать о чем-то. Заполнив свое сознание этим опьяняющим эфиром, он вышел на танцпол и, покачиваясь принялся двигаться в такт музыке.
Спустя некоторое время он вышел на улицу и несколько раз, смакуя, вдохнул прохладный воздух. Из дверей заведения вырывались приглушенные басы, а на улице, стоя отдельными группками курили и просто разговаривали парни и девушки.
Он отошел за угол чтобы покурить в одиночестве. Но зайдя за угол, замер словно увидел призрака. За углом, прислонившись к сырой стене стоял тот самый бомж, оскаливаясь и довольно припевая:
-Сладкииий!
На этот раз он не нашел, что ответить: пелена опьянения, заволокшая его сознание, мгновенно слетела. Он стоял бледный и чувствовал, как дрожь постепенно сверху вниз пробирает его взмокшее тело, а по корням волос пробежал электрический ток.
Мерзкий тип, двинулся в его сторону, но парень опомнившись, резко повернулся и забежал внутрь заведения.
Домой он возвращался поздно ночью. В свете фонарей пустые улицы казалсь еще безлюдней и зловещей. Освещенная улица всегда говорит о том, что есть и темные места, которые пугают своей неизвестностью. Чтобы попасть домой нужно было миновать парк. В отличие от улицы парк плохо освещался, а это значило, что даже та небольшая доля света здесь недоступна. Победа темноты. Он включил фонарь на телефоне чтобы освещать дорогу, а в руках держал найденый острый кусок железа.
Так, быстрым шагом, почти бегом он преодолел почти половину пути, как услышал доносящееся из темноты шуршание мешка или пакета. Он остановился и дрожащим светом фонаря начал рыскать вокруг себя. Из темноты вылетело что-то и сбило его с ног. Удар был мягкий и не причинил вреда, а только повалил его. Он выронил железяку и, лежа на спине, судорожно ощупывал влажную землю в поисках своего орудия защиты и возможно спасения.
Из темноты раздался скрежечущий голос бездомного:
-Не это ищешь, а, сладкий!- и затем он злобно рассмеялся, а в темноте, блескнул кусок железа.
Телефон лежал экраном вниз и от его задней стороны поднимался конус света. В этом свете появилась сначала вытянутая морда бездомного, а затем и весь он предстал перед лежащей на спине жертвой, одной рукой поддерживая грязные штаны:
-Штаны на месте,- ехидно протянул он и сперва пискляво рассмеялся, а потом стал задыхаться и кашлять, брызгая из смердящего рта желтой слюной на лежащего.
Тело перестало его слушаться, он лежал на земле прикованный ужасом и не мог пошевелиться. Отрывисто дыша, он с большим усилием поднял шею, но дальше дело не шло. Он лежал судорожно дыша и пытаясь встать.
Бездомный наклонился над ним и с его оскалившейся пасти тянулась как слизь зловонная слюна:
-Тебе наверное интересно, чем мы питаемся. Так я тебе скажу,- он снова рассмеялся зловещим смехом,- мы питаемся такими как вы?
Не успел он договорить, как что-то блеснуло и парень почувствовал, как в его шею с неимоверной болью что-то вонзилось и сквозь жуткую боль он ощутил теплую струю, которая вытикала из его шеи и пропитала воротник, отчего тот стал прилипать к коже. Кусок железа вошел неглубоко, но бездомный резким движением дернул его вниз, разрывая плоть, как мягкую игрушку...
На следующее утро дворник, собирая опавшую листву, обнаружил труп молодого человека. Бледное, бездыханное тело лежало на спине, а на безжизненном лице застыла гримаса ужаса, рот был широко раскрыт словно еще пытаясь кричать. Вместо шеи было сплошное кровавое месиво, в окоченевшей руке был сжат окровавленый кусок железа.