В сентябре началась полномасштабная деятельность отряда «Сокол». Разведывательные группы в составе 2—6 человек с одним-двумя проводниками от партизан 1, 4, 11, 12 и 20 сентября уходили на 2—16 суток на задания по ведению наблюдения, установлению связи, вербовке агентуры, захвату «языков» в районы Алушты, Ялты, Фороса и Мекензиевых гор под Севастополем. Две группы (А.Морозова и А.Андреева) наткнулись на заставы, и были вынуждены вернуться. После возвращения Морозова и Андреева Глухов в резкой форме сделал им внушение за то, что они своими неосмотрительными действиями демаскировали группы и фактически сорвали выполнение боевых заданий. Морозов воспринял резкую критику негативно.
16 сентября из Алушты с офицером жандармерии возвращалась группа Коншина. Ночью на по ошибке была обстреляна партизанами, в результате чего пленный жандарм сбежал.
19 сентября с Большой земли прибыла еще одна радистка, Ф.Г. Пьяниченко, 27-го — разведчик И.И. Галактионов, впоследствии назначенный старшим хозгруппы. К концу месяца в отряде было уже 26 человек. В отряд возвратился от партизан М.А.Македонского Веретенников (из группы Менаджиева).
«20. 9. 43 г. № 047. Намгаладзе. Докладываю: «Беспощадный» [1] ведет себя вызывающе, подрывает мой авторитет и «Быстрого» [2], восстанавливает против нас личный состав. Обсуждает все приказания, беспрерывно пререкается. Заявляет: «Его уважает, знает и с ним выпивал полковник[3], он был правой рукой у Коптелова, его заместителем, он его не ставил в наряд, он сам командовал отрядом и т. д., а какой-то капитан будет пререкаться…». Если так дальше пойдет, он будет расстрелян. Капитан».
Румынский Горный корпус в сентябре 1943 года провел несколько прочесов. Отряд Македонского, значительно увеличившийся за первые две недели сентября, отразил внезапное нападение, но после тяжелых боев на хребте Хыралан, кордоне Аспорт и на р. Черной вынужден был уйти в район зимовок отрядов I сектора в верховья р. Аракчи.
Базовый лагерь «Сокола» оказался в стороне от боев, и Глухов решил остаться на прежнем месте. Разведгруппы «Сокола» 6, 8, 9, 17 и 18 октября выходили на задания сроком на 2—10 суток для выполнения свойственных задач в районы Алушты, Ялты, с. Балта-Чокрак (Алешино, ныне не существует) и Мангуша (Прохладное).
5 и 7 октября отряду сбросили пять грузовых парашютов, при этом в сброске 5 октября оказалась (согласно накладным) недостача одной банки консервов, четырех килограммов шоколада и 2,3 килограмма концентратов. Аналогичные случаи происходили и у партизан. В грузовых гондолах периодически не хватало от 40 до 60 килограммов муки, по нескольку килограммов сала, крупы, шоколада.
К сожалению, отношения с партизанами у разведгруппы ЧФ начали портиться. 9 октября Глухов радировал капитану 3 ранга Иванову об инциденте, происшедшем в первых числах октября. В отряде имелась информация о том, что спецслужбами противника предпринимается попытка заброски к партизанам 16 агентов тайной полевой полиции (ГФП). Цель акции разложение партизанских отрядов. 4 октября в долине р. Марты заставой отряда были задержаны некто Верещагин и Кустов, скрывшие, что они бывшие добровольцы. Во время допроса задержанные заявили, что хотели присоединиться к партизанам. К вечеру через расположение отряда проходила возвращавшаяся с задания группа Кособродова, который видел следы пяти человек и собаки. Кособродов осмотрел обувь задержанных и определил, что отпечатки совпадают с обнаруженными им следами. Это же подтвердил 5 октября второй разведчик Рябошапко. Во время повторного допроса «Быстрый» несколько раз ударил Верещагина, после чего тот сознался, что он доброволец с января 1943 г. и назвал фамилии остальных из 16 засланных в лес. Во время тщательного обыска в бумажнике Верещагина был обнаружен шифр, зашитый в кожу обложки. Глухов отправил добровольцев к начальнику разведки и особого отдела партизан Витенко для проверки. Македонский и Витенко решили, что Глухов превысил свои полномочия и отправили радиограмму начальнику КШПД Булатову с жалобой на то, что люди Глухова избивают лиц, идущих в лес к партизанам.
В партизанские отряды начали приходить новые бойцы, но, вместе с ними шли и провокаторы. 11 октября Глухов сообщил в РО ШЧФ фамилии восьми агентов, засланных в лес, но отношения у разведчиков ЧФ и партизан не складывались. Возможно, это произошло из-за характера и поведения самого Глухова, однако, главную роль сыграли именно ведомственные барьеры. Уполномоченный ОО НКВД Витенко под страхом расстрела еще раз запретил своим людям давать любую информацию флотским разведчикам. М.А. Македонский немедленно отозвал из «Сокола» проводников. После возвращения группы Волончука Глухов радировал Иванову, что остался без проводников и вынужден насильно задерживать партизан Аверьянова и Урсола, а также просил повлиять на Македонского и Витенко.
Глухов запросил у партизан помощи, для того, чтобы передать добытые трофейные документы в РО ЧФ самолетом, но получил отказ:
«20.10.43 г. Иванову, № 0131 Передаю текст записки, полученной мной за подписью Македонского — Селимова. Согласно полученного нами приказания № 1617 начальника штаба Булатова предупреждаем, что категорически запрещается прием самолетов посадкой без ведома Булатова. Предупреждаем, что все аналогичные вопросы в лесу должны решаться с ведома штаба партизанского движения Крыма»
На следующий день, однако, Македонский получил уже другое приказание: «Помогите Глухову обеспечить посадку самолетов. Объявите ему это мое приказание. Булатов 21.10.43 г»
8, 11, 25 и 31 октября от отряда поступили радиограммы:
-о состоянии береговой обороны от Евпатории до Севастополя и в порту Феодосия;
-о взрыве оккупантами угольных шахт около поселка Чаир;
-о переходе на сторону партизан, в отряд Македонского, заставы добровольцев, базировавшейся в районе кордона Алабач и г. Роман-Кош (всего более 50 человек);
-о наличии и состоянии гарнизонов оккупантов в городах Ялта, Симферополь и в деревне Альма-Тамак.
Специальной радиограммой были переданы установочные данные (фамилии, места жительства, работы и псевдонимы) десяти активных агентов, завербованных разведчиками Глухова в конце сентября — начале октября, семь из которых были крымскими татарами и проживали в населенных пунктах Симферополь, Биюк-Узенбаш (Счастливое), Дерекой (Ущельное) и Ай-Василь (Васильевка).
С 20 по 26 октября отряд Македонского вел тяжелые бои в центре заповедника с подразделениями карателей. В ходе боев с румынскими горными стрелками 26 октября на хребте Хыралан погибли начальник штаба отряда Македонского лейтенант Мемет Аппазов и разведчик-проводник Николай Спаи. Как указывало донесение: «Аппазов ранен в правый сосок разрывной пулей. После раздроблен череп тупым орудием. Спаи ранен в правое плечо с тяжелым ранением шейной артерии… После пристрелен в сердце…».
29 октября в рамках плана «Михель» противник объявил о «добровольной эвакуации» всего населения за пределы Крыма, что вызвало массовый уход мирных жителей в лес под защиту партизан. Произошел значительный рост численности и образование новых партизанских формирований. Подход советских частей к Крыму, и высадка десантов сыграли свою роль в динамике ухода населения к партизанам. Слабость немецкой власти, способствовала тому, что уход проходил почти без помех.
Численность партизан резко возрастает (в 10 раз) именно в октябре-ноябре 1943г. Только из 13 населенных пунктов, расположенных вокруг заповедника, под защиту отрядов 4-й партизанской бригады к середине декабря ушли 2701 человек, в том числе из деревень Саблы — 437, Бодрак — 529, Мангуш — 278, Бия-Сала — 359 человек и т. д. К сожалению, партийные и советские органы Крыма которые спровоцировали уход населения в лес, не просчитали ситуацию, что привело, в последствии, к трагическим результатам.
Из воспоминаний Ф.И.Федоренко: «Еще в мае Ямпольский просил Булатова забросить в партизанский лес тысячу винтовок и автоматов, двадцать пулеметов, тысяч пять гранат и т. д. Был убежден, что обстановка в Крыму созревает для народного восстания. Мы, командиры отрядов, боевых групп, зная о достигнутом подпольщиками несравненно меньше Ямпольского, Лугового, Колодяжного, скептически относились к такому прогнозу. Какое там восстание, если люди, придавленные жестокими репрессиями оккупантов, боятся вынести партизану кружку воды? Надо признать, Петр Романович смотрел вперед лучше нас. Нет, восстание не вспыхнуло. Но в середине осени забурлил Крым людскими потоками: начались массовые шествия крымчан в партизанские леса. Да, именно шествия. Семьями и целыми селами!» [4]
Как указывает С.Н.Ткаченко: «Не оценив полностью создавшуюся обстановку, областной подпольный партийный центр (ОППЦ), находившийся в Зуйских лесах, после приказа оккупационной администрации от 29 октября 1943 года о «добровольной» эвакуации населения из Крыма принял недостаточно обоснованное решение (не задумываясь серьёзно о его последствиях) разослать своих представителей в сёла Симферопольского, Зуйского, Карасубазарского (Белогорского), Старокрымского, Алуштинского и Бахчисарайского районов с «задачей поднять народ на уход в лес к партизанам» К этому же призывало и обращение «К населению Крыма» (письмо жителей, ушедших в лес), выпущенное в виде листовки 3 ноября 1943 года» [5].
Однако, следует обратить внимание на то, что задолго до выпуска обращения (3 ноября 1943 года) начался массовый уход населения Крыма в лес, обусловленный действиями оккупантов. Существенное влияние на обстановку в Крыму оказала реализация командованием 17-й армии начальной фазы плана «Михель», хотя даже само наименование «план» не совсем пригодно для этого документа. В преамбуле к этой проработке, указано, что это «исследование» или «проработка»[6]. Проработка «Михель» выполнялась до обострения ситуации на Мелитопольском направлении, и исходила совсем из других предпосылок для развития ситуации.
В отличие от советского командования, противник старался прорабатывать различные варианты, на все возможные случаи развития событий. «Михель» являлся проработкой штаба 17-й армии на случай вынужденной эвакуации немецких войск из Крыма, на случай, если «…ситуация приобретет неуправляемый характер» (как указано в документе). В качестве одного из возможных сценариев, рассматривалась высадка советского десанта. В приложении к документу рассматривался опыт Керченско-Феодосийской операции. Сроки разработки документа «Михель» датированы 14-24 октября 1943 года[7], в то время, как обстановка под Мелитополем приняла угрожающий оборот только 26-го числа, как раз в тот день, когда проработка была направлена для изучения и обсуждения. Проработка по «очистке» Крыма, состояла из двух фаз: «Михель-1»-эвакуация материального имущества и гражданского населения и «Михель-2» отход войск,
Планом были определены рубежи отхода, хронометраж, определены зоны ответственности. При этом, отход планировался к «позиции Воинка», т.е к Перекопу. Таким образом, проработка «Михель», это не план обязательного оставления полуострова. Это аварийный план действий, который частично утратил свою актуальность уже в день его «презентации». Тем не менее, в соответствии с этой проработкой, с полуострова началась эвакуация имущества и материальных ресурсов, а, самое главное, началась насильственная «эвакуация» населения, которая имела достаточно серьезные последствия.
Из воспоминаний Ф.И.Федоренко: «Первыми потянулись к нам те, кому грозил арест, а таких по мере развития подполья становилось все больше и больше: гестаповцы не дремали! Затем — парни и девушки, отобранные оккупантами для угона в Германию, военнопленные, бежавшие из лагерей и осевшие, было, по деревням. Наконец, кое-кто из полицейских формирований. А с 29 октября, когда гитлеровское командование объявило приказ о «добровольной» эвакуации населения Крыма, наши заставы встречали и принимали на опушках лесов уже огромные толпы парода. «Мы разослали своих представителей в села Симферопольского, Зуйского, Карасубазарского, Алуштинского и Бахчисарайского районов с задачей поднять народ на уход в леса к партизанам,— сообщал в те дни Ямпольский Булатову.— Это дало свои результаты. Целый ряд сел поднялись всем миром, и стар и млад, и пошли в лес все, со скотом и имуществом...» [8]
[1] позывной сержанта А.П. Морозова
[2] позывной мичмана Ф.Волончука
[3] Имеется в виду начальник РО ЧФ Намгаладзе
[4] Федоренко Ф.И. Годы партизанские, 1941 — 1944.— Симферополь. Таврия, 1990.
[5]http://mil.sevhome.ru/voenistor/crimwow/partizancrimea/s-tkachenko-staryj-krym-rezultat-boja-vseh-podrazdelenij-k-voprosu-o-sobytijah-v-rajone-vasilkovskoj-balki-zujskie-lesa-v-janvare-1944-goda/
[6] в оригинале, использовано слово «Studie»
[7] NARA T-312 R-738 fr.1265-1270
[8] Федоренко Ф.И. Годы партизанские, 1941 — 1944.— Симферополь. Таврия, 1990.