Хозяин
Петька Карасиков никогда не пил. По мнению его друзей, этот чудовищный недостаток никак не компенсировался целеустремленностью и добродушием.
Сам Петька был из породы тех юношей, которые едва не бросили вуз на последнем курсе, увлекшись идеями Кийосаки и Наполеона Хилла. Портрет Тони Роббинса висел над его рабочим столом как икона, а под ним каждый раз обновлялся листик с «планом-кинжалом» и личными целями.
Петька, хотя он и настаивал, чтобы его называли исключительно Петр, мечтал купить «Гелендваген» и к тридцати годам обеспечить себе денежный поток. А еще жениться на топ-модели.
Пока что мечты не спешили осуществляться. А ведь ему уже двадцать семь! Почтенный возраст во многих клубах молодых бизнесменов!
Друзья, которыми он оброс на бизнес-тренингах, не одобряли его дешевый телефон и еду в забегаловках. Говорили об уровне нормы. Петька соглашался. Уровень нормы – наше все. Еда в ресторанах и телефон последней модели, как у друзей… Правда, у многих друзей в жизни уже состоялся «Гелендваген» и для них подобные расходы были сущими пустяками. А вот Петьке с такими тратами никак не удавалось накопить на приличный стартовый капитал. Терпел работу на холодных звонках только ради опыта продаж и чтобы не бояться говорить с людьми. Сетовал, что пошел учиться на дизайнера широкого профиля, а не на бухгалтера или экономиста.
А с топ-моделью…
– Манька, она ничего так, – говорил он своим друзьям в «Гелендвагене». – Манька симпатичная. И добрая. Только нет в ней честолюбия. С детства мечтала стать учительницей литературы и радуется, получив часы в школе возле дома!
«Гелик» ехал по грунтовой проселочной дороге, как по взлетно-посадочной полосе. Петькины друзья-попутчики неодобрительно пощелкали языками. Хотя по их отсутствующим взглядам было ясно, что они уже не здесь, а на привале, мысленно распивают бутылки из багажника.
– Она тебя вниз за собой потянет, – сказал Семен, водитель и владелец автомобиля. – Не успеешь оглянуться, как забудешь про открытие бизнеса и застрянешь на работе по найму. Хотя у каждого свое счастье.
– Да нет, – отмахнулся Петр. – Я хочу свое дело иметь. И подчиненных. Быть главным, порядки наводить. Хотя я не против того, чтобы Манька была простой учительницей литературы. Но она и живет, и одевается соответственно! На бизнес-бранче с ней в хорошем ресторане не покажешься.
– Платье подороже напялит и покажешься! – вставил Семен.
– Не в платье дело! Там же и прическа, и руки. И… – Петька вздохнул, – ей бы в зале просушиться хорошо, дико, чтобы была как в рекламе. Она, конечно, не толстая, но и место в «Сотне красивых людей города» я ей не смогу купить с такой фигурой.
Сосед справа, Толик, хлопнул его по плечу.
– Ничего. Сейчас отдохнем по-человечески, а там решение само придет.
Что удивляло Петьку в Толике, так это то, что тот, будучи гуру медитации и аюрведического питания для вип-персон, умудрялся ящиками глушить водяру и при этом изрекать сентенции.
– Дай Вселенной место, чтобы она создала для тебя идеальную девушку.
Петька решил не комментировать. Он был в целом согласен, но это изречение расходилось с его любимым принципом «человек – сам кузнец своего счастья».
***
На место приехали за полночь. Современные палатки можно ставить в темноте с закрытыми глазами, не то что в свете ксеноновых фар. Парни быстро расправились с жилищным вопросом и тут же принялись жарить на горелке сосиски и распивать горячительные.
Идея поехать в сентябре в глушь пришла в голову Семена, самого успешного, а потому и самого главного. Семен все лето впахивал на своей фирме по семьдесят часов в неделю, пока сотрудники шастали по отпускам, оставляя его детище без присмотра. Он был пресыщен пафосным показным отдыхом и хотел, как в юношестве, порыбачить и пособирать грибов. Гуру-Толик воспел эту идею как возвращение к корням и истокам. Постепенно собралась компания мужчин, которые очень рвались в лес, к истокам, без баб, были не прочь порыбачить и, если совсем все выпьют, то и пособирать грибы.
Петька не пил. Но был заядлым грибником. Азартным до потери пульса.
Утром он поднялся раньше всех, около полудня. Тело ломило от того, что плацдарм под палатку был расчищен плохо, и ему всю ночь в спину впивались шишки и коряги. Петр дал себе зарок сегодня же разобраться с площадкой.
Он выбрался из палатки. Пахло осенним лесом и болотом. Семену эту глушь посоветовали какие-то его знакомые. Дескать, в местных краях и рыбешка жирная водится, и грибов полно. А до цивилизации так далеко, что вряд ли сюда нагрянут другие отдыхающие.
Петька вскипятил на горелке воду и размешал гадкий растворимый кофе. Ребята спали. Из палаток доносился дружный храп. Пили почти до рассвета.
Парень сам чуть не запил от тоски. Перед отъездом он прочел Маньке лекцию о «смарт-целях[Метод SMART — это подход к постановке целей, который помогает сформулировать желаемый результат, используя расшифровку аббревиатуры SMART: конкретность, измеримость, достижимость, значимость, ограничения по времени.]» и пригрозил даже бросить ее, если она такую не поставит. Манька обозвала его дураком и по-настоящему обиделась. Петька и сам чувствовал, что перегнул палку и что, возможно, когда он вернется домой, Манькиных вещей в его квартире уже не будет. От этой мысли так паскудно на душе становилось, что он готов был бежать домой пешком.
Всю дорогу он порывался оставить ей сообщение с извинениями, а когда дошел до точки и уже набрал «Извини», оказалось, что началась глушь для единения и связи в ней, как положено, нет.
Он побродил немного вокруг лагеря. Погода стояла замечательная. Настоящее бабье лето. Жара уже спала, а в осенних ливнях наметился перерыв. Земля была влажной и пахла дождем, который и разогнал под утро компанию по палаткам.
Может, у кого-то из ребят телефон ловит?
Из палатки показался Костя. Петька даже не успел спросить у него про телефон, как Костю сразу же вывернуло наизнанку за палаткой.
– Так, – сказал Петька. – Похоже, дела не будет.
Он взял корзину и отправился в лес.
***
Прогулка не сразу подняла настроение Пете. Связи нигде не было. Но вскоре обнаружилась первая грибница, и ей даже удалось вытеснить из головы мысли о том, как Манька бросает его и начинает встречаться с учителем химии в своей школе. Видел он его! Дамский каприз, так его, кажется, за глаза называет их бабский педколлектив.
Слишком быстро корзинка наполнилась грибами. Пришлось вернуться в лагерь.
Семен уже встал и собирался идти на рыбалку. Нет. Телефон у него тоже не ловит. Ничего другого не оставалось, как оставить грибы и продолжить поиски. Зуд грибника требовал поскорее вернуться к охоте.
Солнце постепенно клонилось к закату. Петька еще раз отнес грибы ребятам, выслушал пару дурацких шуточек о том, что он-де мог бы принести им грибы и повеселее, и отправился в последнюю на сегодня ходку с ведром и рюкзаком. На этот раз на север.
Заморосило. Грибы стало труднее высматривать, но это только раззадорило Петьку. Места здесь были еще более болотистыми. Пришлось даже вооружиться палкой подлиннее, чтобы проверять почву и случайно не угодить в плывун.
Но тут он наткнулся на грибницу белого гриба. Она тянулась и тянулась. Крепкие, крупные, но еще не старые грибы. Они не помещались в ведра. Петр даже высыпал часть мелких грибов, чтобы набрать крупных. Пролетели минуты или часы с тех пор как он ушел из лагеря? Петька потерял счет времени. Очнулся с полными ведрами грибов и в полной дезориентации.
***
Парень помнил, что шел на север. Но также помнил, что петлял. Начал кричать. Сначала что-то неприличное, вроде в шутку, чтобы ребят насмешить. Но ответом ему была тишина.
В лесу темнело очень быстро. Комары изводили незадачливого грибника. Кругом сплошные топи. Идти по таким местам в темноте было опасно даже для человека, хорошо знавшего лес.
Петя проверил телефон. Связи все еще не было. Через час он выбросил ведра и рюкзак с грибами. В сумерках он предпочел тщательнее проверять палкой почву, и пару раз это спасло ему жизнь.
Уже в темноте он набрел на поляну. Она была огороженной и добротно расчищенной.
Внутри у Петьки похолодело, когда он увидел выкопанную яму. Двух мнений быть не могло. Здесь собирались хоронить человека.
Он посветил фонариком во все углы. Похоже на новую часть кладбища. Отбросив предрассудки, Петя даже обрадовался. Если есть кладбище, да еще со свежевырытой ямой, значит, где-то рядом есть люди.
И правда. За деревьями он заметил огонек. Пошел в его сторону и набрел на избушку.
Хоть бы там жила не Баба-яга, подумал он. Но фонарик выхватил опрятный домик с современными пластиковыми окнами и ухоженную клумбу. Дверь ему открыла старушка, но такая улыбчивая, что у Петьки сразу из головы вылетели мысли о Бабе-яге.
Он сбивчиво объяснил свое присутствие.
– Батюшки! Нешто новый хозяин объявился? – всплеснула руками старушка. – Заходи скорее, милый! Ты же продрог и устал. Голоден-то небось! Знаем мы вас, грибников! Обо всем забываете!
Петька понурил голову и вошел за старушкой. Звали ее Антонина Львовна. Живет одна. Внуки в городе. Приезжают летом на недельку. Звали ее с собой на зиму, но она, мол, уезжать из Кривых Дубов никуда не хочет.
– Что мне уже? Они молодые, у них планы. А ты, милый, чем-то на старшего моего внучка похож.
Она расстелила ему постель. Простыни были накрахмалены до скрипа. Подушки с вышивкой и настоящая перина. Петька даже не сразу поверил своим глазам. Упасть и спать!
– Давай, милок, ложись, – уговаривала Антонина Львовна. – Завтра утром тебе блинов напеку. С домашней сметаной и вареньем. Что ты любишь? Каким блюдом тебя порадовать?
– Да что вы, – смутился Петька. – Не нужно так стараться. Я завтра утром пойду свой лагерь искать.
– Надо, надо! – повторяла старушка. – Я хочу, чтобы ты, хозяин, хорошо запомнил Антонину Львовну Антипову.
– Да я и так не забуду доброту вашу, – зевнул Петька. Но тут перед глазами встало кладбище со свежей ямой и его порядком передернуло.
– Что такое? – всполошилась Антонина Львовна.
– Да впервые у меня кладбище по соседству, – признался Петька. – Видел я вырытую могилу и ограду.
– А, – отмахнулась Антонина Львовна. – Не бери в голову, милый. Нет там пока кладбища. Наше кладбище с той стороны деревни. Больно старое. Вот и расчистили тут место под новое. Но еще никого не хоронили. Вот у Челюскиных сын помрет, наверное, скоро. Думают уже здесь хоронить. Не хотят, конечно. Но старое кладбище осенью затапливает. А в этом году так затопило, что никак не пробраться. Вот отпоют Федьку Челюскина по-христиански да и сюда его положат.
От объяснений старушки стало муторно на душе. Какой-то Челюскин где-то совсем рядом лежит и помирает.
Но усталость взяла свое, и Петя уснул.
***
– Милок, подъем! – разбудила его утром Антонина Львовна. От радости она чуть не пританцовывала. – Блины уже готовы!
Петьку не нужно было просить дважды. Он уже был возле стола.
– Я бы дала тебе выспаться, – сетовала старушка, – но больно у тебя сегодня дел много.
Из дел у Петьки были только поиски лагеря. Он даже не попытался объяснить это старушке, потому что у него был полон рот жирных блинов.
В дверь нетерпеливо постучали.
– Антонина, открывай!
И, не дожидаясь ответа, в дом вошел мужчина чуть за пятьдесят.
– Вот те на! – подбоченился он, глядя на Петра. – Ты зачем парня блинами кормишь?
Блин стал комом у Пети в горле.
– Я – Иван Петрович, местный голова, – мужчина поспешил с протянутой рукой к Петьке. – Там вас Челюскины ждут. Бросьте вы эти блины! Там и картошечка, и котлетки, и утка печеная, и белые грибочки в сметанке. А бабушка даже свое коронное жаркое приготовила. Всю ночь, между прочим старалась, – Голова неодобрительно посмотрел на Антонину Львовну. – А ты ему тут какие-то блины подсовываешь!
– Но… – попыталась что-то возразить Антонина Львовна, но Голова был отчего-то очень сердит на нее.
– Достаточно, что ты хозяина на ночь приютила! Дай и другим парня поприветствовать.
Петька только непонимающе хлопал глазами. Голова заискивающе ему улыбнулся и подал куртку.
– У нас редко люди новые в деревне появляются. Студенты, правда, летом на практику приезжают. Но в этом году не было. Не получилось, вот… Выбрали одного, да у него родственник оказался в министерстве. Не стали… да что я все о нас! – всплеснул руками Голова. – Ты-то, парень, видно, городской, обеспеченный. Сразу вижу – толковый малый, можешь и порядок навести, и подопечных в узде держать.
Так говорил Голова, таща Петьку по размытой ночным дождем дороге. Мокрая земля безнадежно испортила кроссы последней модели, которые стоили больше Манькиной зарплаты.
– А зачем мне к Челюскиным? – робко спросил Петька.
– Да тебе не только к Челюскиным! Тебе ко всем! Все тебя видеть хотят. Челюскины больно торопятся. У них сын помирает. Уже год как парализованный, а теперь хуже стало. Ему бы в больницу. Но вести его в такую даль, чтобы он в больнице помер – только мучить его.
– Так тем более в такой момент зачем семью беспокоить? – заметил Петька. Ему очень не хотелось идти в дом, где разыгрывается такая трагедия.
– Приободришь парня, – настаивал Голова, – за руку подержишь.
Петька от этого еще больше скис. Держать за руку умирающего, да еще и постороннего – это чересчур.
Но Челюскины приняли его радостно, как на дне рождения, а не как на предстоящих поминках. Парень, Федя, лежал в кровати. Когда увидел Петьку, даже улыбнулся. Криво так. Насколько позволяли одеревеневшие мышцы.
После знакомства с Федей Петьку усадили за стол. Богатый, застеленный лучшими скатертями. Посуда была явно семейной реликвией. Петька видел пыльное место в серванте, где она хранилась.
От алкоголя парень решительно отказался, чем смертельно обидел Голову и Челюскиных. Но он похвалил жаркое, и его тут же простили. После блинов есть не особо хотелось, но ему так рекламировали бабушкину стряпню, что пришлось есть хотя бы из вежливости. Мать Феди предложила ему домашние пирожные с заварным кремом, она, дескать, к его визиту всю ночь готовила.
Но на этой ноте его поднял из-за стола Голова.
– Нам еще всех обойти надо.
Но тут Петька решил встать на дыбы. Объявил, что никуда не пойдет и точка. Голова вздохнул.
– Понимаешь, традиция у нас есть в Кривых Дубах еще от дедов-староверов. Говорят, поле не родит и деревья не плодоносят, когда не чувствуют твердую хозяйскую руку. А деревню ты нашу сам видел. По большей части старики. Раньше на Масленицу мы просили кого-нибудь из молодежи потолковее обойти все дворы, показать, будто хозяин во дворе есть. Новый, молодой. А в этом году никого не было. И урожай у нас был скудный. Просили Даньку обойти, когда он вернулся от невесты, да какой из него хозяин? Даже мухоморы и те у дворов вымерли. Не откажи нам в услуге! – просил Голова.
И парень позволил тащить себя дальше по избам. Только продолжал тоскливо взирать на телефон. Связи нигде не было.
Голова, видя его страдания, предложил отправить Даню на поиски Петькиных друзей.
– Все равно он не местный пока, – сказал Голова. А потом пояснил. – Приезжий. Женился на внучке Пелагеи. Пока еще не все наши обычаи знает, но лес уже изучил. Он, хозяин, твоих друзей найдет и весточку от тебя передаст, чтоб не беспокоились.
Петька согласился.
Даня вернулся через два часа. Принес Петькин рюкзак. Сказал, что друзья его волновались, но теперь спокойны и дождутся Петьку. А потом добавил, судя по тому, в каком они состоянии, им еще три дня трезветь, прежде чем за руль можно будет сесть. Петька и так об этом догадывался. Его рюкзак был мокрым и пах коньяком.
А через пять хат их настигла весть, что Федя умер. Их снова пригласили к Челюскиным, но Голова, буркнув «Полсела еще не хожено», решительно отверг приглашение.
***
Дождь сменился грозой. Стекла дрожали в доме у Тихомировых. Стихия поймала Петьку и Голову прямо на пороге их хаты и промочила до нитки в мгновение ока. Приветливые старички, быстро переодели Петьку в рубаху и дедовы спортивные штаны. Тихомиров тут же налил ему стопку самогона.
– Для согреву, – извиняясь сказал он. – Я же тоже не пью. Но ежели мороз или промокну… Здоровье дороже.
Петька повертел в руке стопку, бросил унылый взгляд на выцветшее свадебное фото Тихомировых, подумал, что Манька уже наверняка сменила статус в соцсетях на «свободна», и залпом опрокинул рюмку. А затем другую.
Решение, наверное, было не самым удачным. День был выматывающим, и Петька почувствовал, что его клонит ко сну.
Но тут же приободрился. Голова начал расспрашивать о его городской жизни. Петька понимал, что хвастаться не стоит, но не удержался. Рассказал о своих планах открытия фирмы. Пожаловался на нехватку стартового капитала, сказал, что возьмет кредит в банке под залог квартиры, чтобы офис, все дела, модная срм-система, секретарша, А-Б тестирование, воронка продаж и контекстная реклама по непрямым ключевым запросам.
На «ключевых запросах» он хлопнул третью и зевнул.
– Ложись, хозяин, – сказал Тихомиров, который ничего не понял из Петькиной речи. – Больно мудреная наука. И так вижу, что ты парень толковый.
– Хозяин, – с гордостью и нежностью сказала Тихомирова.
Постель она приготовила не хуже Антонины Львовны. Даже быстренько поутюжила постельное белье только для того, чтобы осеннюю сырость из него прогнать. Положили Петьку на печи. Затопили ее сразу, как увидели, что он продрогший. Теперь-то она хорошо раскочегарилась.
Петька полез под одеяло. Выпитое мигом сразило неутомимый дух вечного трезвенника. Не успела Тихомирова зашторить занавесочку на печи, как он мощно захрапел.
***
Проснулся он от того, что хлопнула дверь.
– Тише! – громким шепотом прикрикнул на пришедшего Голова. – Хозяина разбудите.
– Долго еще с ним будете возиться? – спросил женский голос. Петька узнал голос мамаши Челюскиной, которая совсем недавно кормила его домашними пирожными.
– Четверть села осталась, – сказал Голова.
– Может, без этого обойдемся? – с надеждой спросила Челюскина.
– Нет, – отрезал Голова. – Нельзя так. Всех должен увидеть. Все его должны привечать. А то будет как с последним хозяином. Всех уже извел!
– Я иной раз спать боюсь ложиться, – пожаловалась Тихомирова. – Чуть глаза закрою, а тут он. Издевается еще, говорит, что это я виновата, что там мокро. И что надобно покойникам лодки давать. Но мы же не в Древней Греции!
– Он это всем говорит, – отмахнулся Голова. –Злой он на деревню, потому как его не привечали при жизни.
– Может, догадывается, что это деревенские его сгубили? – спросила Тихомирова.
– Водка его сгубила, – отрезал Голова. – Только деревенские его из канавы не стали поднимать, где он помер. Так мне мой дед рассказывал. А ему его дед. А тот своими глазами видел.
Внутри у Петьки все сжалось.
– Потому и зол на всех нас хозяин.
– Триста лет прошло, а он все никак… – начала была Тихомирова, но ее прервали всхлипывания Челюскиной.
– Но Феденька…
– Тише ты! Хозяина разбудишь! – громко цыкнул Голова.
Челюскина вняла. Стала говорить так тихо, что Петьке пришлось хорошо напрячься, чтобы услышать.
– … как подумаю, что ему еще лежать так долго, – причитала Челюскина. – И так долго мучился. А теперь еще это!
– Отчего же долго ему лежать? – удивился Голова. – Завтра с остальной деревней парня познакомлю. К вечеру мы его уйдем как-нибудь. Безболезненно. У Пелагеи, сама знаешь, всяких трав хватает. Да и у тебя тоже. Лучше всего – во сне. Чтобы не обижался.
Петька почувствовал, что ужин запросился наружу.
– Так что послезавтра вызовем батюшку из райцентра, чтобы отпел, да и похороним молодчика. Первым. А на следующий день – твоего сыночка.
– Три дня Феденьке лежать, – плакала Челюскина. – Может, мы его сейчас того… тогда Феденьке всего два дня лежать придется. Мучится же…
– А может мы его сразу похороним и он станет хозяином нового кладбища, как было задумано? – съязвил Голова. – Думай своей башкой! Тогда он и после смерти еще работать будет. Триста лет пройдет, а он будет нашим внукам сниться и говорить, что тут мокро и чтобы в лодках покойников хоронили. И так повезло, что мальчонка этот прибился! Как ответ на ваши молитвы. Доверчивый, как щенок. Я ему басен наплел, а он и уши развесил.
Тело Петьки оцепенело. Он едва мог сделать вдох. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело.
– Надо глянуть, как он там, – сказала Тихомирова. Петька зажмурился. Слышал, как отодвинулась занавеска. Он глубоко дышал от ужаса, но старушка наверняка решила, что это дыхание спящего.
Голова и Тихомировы еще переговаривались вполголоса. Петька боялся даже приоткрыть глаза. И не заметил, как уснул.
***
Снился ему лес и болота. Одна мысль колотилась в голове: скорее удрать из Кривых Дубов. Он бежал по тропинкам, молясь не споткнуться или не угодить в плывун.
Вдруг на его пути встала черная фигура. Петька не мог разглядеть лица. Только с темной одежды человека стекала вода.
– Здорово, брате, – сказала фигура. Голос незнакомца раздавался будто из глубокого колодца, отбивалсь эхом. Или это ему вторили его подопечные?
– Брате? – удивился Петька.
– Брате. Не по плоти, так по работе. Тебя же хозяином нового кладбища сделают, – фигура склонила голову. – А я хозяин старого кладбища. Хозяюшко. Так меня раньше величали. Нонче глаголят инако и нас величают инако.
Петька попятился назад. Голос Хозяина постоянно менялся. Становился то громким, то тихим. То старым, то молодым.
– Кладбище мое на болоте. Затопило в этом году больно. Не пройти. Попроси, покамест жив, мяса мне принести. И меда.
– Я не хочу быть хозяином кладбища! – заявил Петька.
– Хочешь не хочешь, а от тебя это мало зависит. Первым на кладбище ляжешь, станешь тамошним хозяюшко. Да попроси их осушить мой погост, воду отвести. Новые говорят об ирригационных системах. Скажи им, а то помаленьку изведу деревню. Мокро нам.
Хозяюшко протянул руку. Белая влажная ладонь мертвеца. По пальцам струйками стекала болотная вода. Петька хотел отступить, но Хозяин дотронулся до его груди.
***
От ужаса Петька очнулся.
Сердце колотилось в горле. Приснилось? Он потянул руку туда, где его груди коснулась рука покойника. Волглое пятно пахло болотом и гнилью.
Петька вскочил. После встречи с Хозяином его не так пугала смерть, как перспектива застрять в Кривых Дубах до Страшного суда.
Первым на кладбище я не буду! – пообещал он себе. – Не хочу мертвецов в подчинение!
Он осторожно осмотрелся. Темно как в склепе. Только сопение стариков раздавалось из соседней комнаты. Петька подумал, что завтра, пока его будут водить по остальной части деревни, он сделает ноги.
Но тут вспомнил мамашу Челюскину. Такая и убить может. Подсыпет яду за завтраком и будет такова. Понятно теперь, почему парализованный Федька так обрадовался его визиту. Знал, шельмец, что не ему становиться хозяином нового кладбища.
Петька потянулся к телефону. Посветил экраном. Его кроссовки стояли рядом на печи, сушились. Они были теплыми и относительно чистыми. Парень тихонько надел их, а затем выглянул в крошечное окошко печи. Оно было чуть приоткрыто, чтобы гостю не было душно. Петька толкнул форточку, скрестив пальцы, чтобы петли не скрипнули.
Но окно открылось бесшумно. Такое крошечное, что только ребенку и гуру медитации Толику было бы легко в него протиснуться. Но Петька помнил: пролезет голова, пролезет и все остальное. А голова-то пролезала с запасом.
***
Оказавшись на улице, Петька не знал, куда идти. Утопиться в болоте – это только этим нелюдям на руку. Да и есть ли смысл идти? Тот же Даня, который еще не считался местным, но уже хорошо знал леса, найдет его в одночасье.
Он присмотрелся. Рядом с хатой была единственная прямая дорога, по которой его вел Голова. Дойти по ней до Антонины Львовны, а потом через будущее кладбище в лес…
Идея пришла в голову Петра, когда он проходил мимо дома Челюскиных. Оглушительная тишина окутала потемневший двор. В крытом сарае стоял гроб. Из любопытства Петька заглянул в него.
Федька лежал там. Видать, вынесли, чтобы в доме не грелся. Под гробом оказались новые дроги. Челюскины добротно и заблаговременно подготовились к последнему Федькиному пути. Дроги были выкрашены в черный и хорошо смазаны. Петька потянул повозку, и она легко сдвинулась с места.
– Не такой уж я и умный, чтобы целым кладбищем управлять, – вполголоса сказал Петька. Закинул на повозку лопату и покатил Федьку к новому кладбищу.
Было все еще темно, но часы показывали начало пятого. Скоро ранний деревенский люд начнет просыпаться. Дроги спокойно пересекли владение Антонины Львовны, немного увязли в поле, но через четверть часа остановил их Петька у вырытой могилы.
– Или ты, Федя, или я, – сказал он гробу.
Снять домовину самому было тяжело. Но она была современной, с замками. Хорошими такими замками. Петька еще подумал, что неспроста в Кривых Дубах такими пользуются. Знают что-то.
Гроб пришлось просто столкнуть с дроги. Мокрая земля смягчила удар. Следующие толчки отправили гроб в яму. Рядом с могилой была куча земли, накрытая брезентом, чтобы дождь не размыл.
Петька принялся энергично закидывать могилу. Сухая земля легко поддавалась лопате.
Через минут пять работы подумал, что Федю надо бы отпеть. Но он не знал молитв. «Отче наш» кое-как. Когда-то бабка заставила выучить. И Петька начал молиться. Сначала сбивчиво. Забывал, что за чем идет. Потом уже молитва задавала ритм его работе.
За час он закопал гроб. На горизонте забрезжил свет. Из деревни послышался женский вой. Наверняка мамаша Челюскина обнаружила пропажу сына.
Петька хмыкнул, бросил лопату на повозку, вытер руки о сукно на дроге и отправился в лес.
***
Блуждал он по лесу часа два. И не заметил, как возле него оказался Даня. Парень был явно моложе Петьки, но в глазах уже светилась вековая мудрость. И сочувствие.
– Тебя везде ищут, – вместо приветствия сказал Даня. – Челюскина требует твою голову, выкопать Федьку и тебя вместо него положить.
Петька фыркнул.
– Но Голова сказал, – продолжал Даня, – что от судьбы не уйдешь. Судьба Федьки – быть хозяином кладбища. И он вполне даже нормально похоронен.
Петька собрался повернуть налево, но Даня положил ему руку на плечо и указал направо.
– Там твои, если еще не уехали. Мне велено было сказать, что местные тебя на поезд увезли. Так что тебя не ждут.
– Зачем ты мне помогаешь?
– Потому что я все еще не местный, – усмехнулся Даня. – И вряд ли им когда-нибудь стану.
– Хозяюшко мне снился, – сказал Петька. – Просил мяса и меда. И воду отвести.
– Снился, говоришь…
Даня задумчиво смотрел вверх. Вчерашний дождь сменился солнечным утром.
– Я вот думаю, не специально ли Хозяюшко тебе приснился? У него на всю деревню зуб. На каждого в частности. По мелочи, конечно. Может, он хотел Челюскиным досадить? Слышал я, кто-то из них, когда он умирал, отвернулся от него слишком показательно.
– От судьбы не уйдешь, – повторил Петька свою новую мантру.
И он снова не заметил, как погрустневший Даня растворился.
Через минут двадцать он услышал голоса. А через полчаса вышел к «Гелендвагену».
Семен как раз умывался.
– Петька? – удивился он. – Мы тебя уже и не ждали!
– Недоразумение вышло, – Петька не хотел ничего объяснять и рассказывать. Засмеют ведь.
– Хорошо что пришел. Мы потеряли одного водителя.
– Как? – внутри все похолодело. Неужто и до кого-то из ребят добрались?
– Ушел в запой, – сказал Семен. – А мне ехать надо. Завтра уже в офисе надо быть. А эти все синющие… чтобы я с этой компанией еще раз хоть куда-то… Больше я в эти бизнес-тусовки ни ногой!
– И в места эти – ни ногой, – посоветовал Петька. Но Семен его не услышал. Надевал свежий свитер.
– Знаешь, Петя, – сказал он. – Я свой первый крутой телефон купил тогда, когда получил первую чистую прибыль. До этого ходил со звонилкой. И работал по двенадцать часов первые полгода. И секретарем, и грузчиком. И даже уборщиком был первое время в своем собственном офисе. Не знаю, захотел бы я второй раз проходить этот путь? С первой женой расстался из-за занятости. Дети со мной не разговаривают. Цени то, что ты имеешь.
Он окинул взглядом палатку, где храпели завсегдатаи бизнес-тусовок.
– А у этих – кредиты и понты. Мне кажется, что они все в этом мире перепутали, – закончил Семен. – Помоги мне их поднять и поехали.
***
Петька не спал больше суток после Федькиных похорон. Торопил ребят поскорее вернуться в родной город.
Маньки в квартире не было. Но и тут Петька не стал дожидаться утра. Пошел прямо к ее родителям и забрал ее домой. Сказал, что хочет на ней немедленно жениться. Будущая теща уговорила его подождать до утра.
После свадьбы Петька бросил ненавистную работу на холодных звонках, открыл небольшое дело, где пригодился его диплом дизайнера широкого профиля. Сначала почти ничего не зарабатывал. Жили только на Манькину зарплату педагога. Потом дела пошли в гору. Петька купил автомобиль. Не «Гелендваген», но добротный паркетник. Затем продал старую однушку и взял в ипотеку трешку. Не в центре, на самом отшибе, в новостройке. Новый район рос как на дрожжах. Соседи все молодые, приветливые. Все в будущее с радостью глядят, как и он сам.
Петька с удовольствием наблюдал со своего нового балкона, как расчищают лес под супермаркет или детский садик. Или, скорее всего, под модную гимназию. Как иначе-то?
— Как тебе новые соседи? — спросила Манька. Она только прибежала домой. Требовала у администрации сразу же взять ее на работу в новую школу.
— Те что с собакой или с котом?
— Да нет же, глупый! — она указала на стройку. — Город там новое кладбище собирается открыть. А школу перенесут в дома, вместо большой парковки. В администрации сказали…
Но Петька ее уже не слушал. Он покосился на лопату, которую ему зачем-то всучила теща.
От судьбы не уйдешь, подумал он. И где бы взять первого покойника?
❤️❤️❤️ Вы можете поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/obratnaya-storona-biblioteki
❤️❤️❤️ А еще купить мою книгу "Братья, сестры, мужья": https://ridero.ru/books/bratya_sestry_muzhya/
#деревенскиеистории #кошмарныеистории #ужас #рассказ #ужастик #ужасы #ужастики #ужасынаночь #чтопочитать #книжныйчервь