Олег Иванович Булатов часто думал о, так называемом, сроке дожития. По утрам он поднимался с постели с большой неохотой, плелся в ванную комнату и долго всматривался в свое отражение в зеркале. «Ну и рожа. Ничего в жизни хорошего не осталось. На себя в зеркало смотреть противно. Все нутро больное, суставы ломят. Недолго, наверное, осталось», - каждое утро он думал об одном и том же. Желания заняться чем-нибудь, помимо еды и телевизора, он не испытывал, и мрачные мысли цепко держали его в лапах. Жене, Вере Петровне, он постоянно говорил о том, что скоро умрет и спрашивал, как она без него жить будет, наверное, быстро про муженька думать перестанет. Вера Петровна от него отмахивалась, принимая все его разговоры за старческое брюзжание. Олег Иванович часто думал о том, как будут обставлены его похороны. И с удивлением понимал, что ему все равно. А вот место, где он будет покоиться, его очень даже волновало. Хотелось ему, чтобы и соседи были приличные, и природные красоты присутствовали. В