Рак. Опухоль в 3 см. Операция. Удаление груди. Химиотерапия. Жуткие, страшные слова. Никогда не хочешь их слышать. Даже произносить не хочешь. А Наталья Котлярова из Ижевска, улыбаясь, ловко ими жонглирует: «Да, онкология, и что? Да я свою мастерскую открыла между химиотерапиями». Но все ли было так просто за эти два года, когда она боролась с онкологией?
В откровенном интервью 47-летняя Наталья рассказала «Комсомолке» о том, как муж брил ее налысо, о единственной истерике и стакане водки, о татуировках и новой груди.
Осталась одна с малышом
Наталья родилась в Харькове. Когда ей было 2 года, семья переехала в Ижевск - здесь она и выросла. После окончания художественно-графического института устроилась в медиахолдинг, который выпускал сразу несколько ижевских газет и журналов.
«Мне понравилась их идеология. И я осталась... На 20 лет! Прошла путь от рекламного менеджера до руководителя отдела маркетинга и рекламы».
Наташа говорит, был маленький перерыв в работе на два года - познакомившись с мужем, она переехала в Санкт-Петербург. Родила там сына. А потом... Ее муж утонул.
Она осталась с маленьким ребенком на руках. Стресс? Да не то слово... Наташе пришлось вернуться в Ижевск. На прежней работе ее приняли с распростертыми объятиями.
«У меня была напряженная, стрессовая работа: каждый день мы выпускали какое-то издание. А еще маленький ребенок. Я просто разрывалась между всем. И конечно, здоровье начало сдавать. На очередном приеме у врача мне посоветовали сделать обследование груди. Мол, из-за стресса и гормонального фона я в зоне риска», - вспоминает Наталья.
Ежегодная диспансеризация и маммография, сверка симптомов с вездесущим интернетом - у нее все было в пределах нормы. Так продолжалось несколько лет. Наталья повторно вышла замуж.
«Первый вопрос - сколько мне осталось?»
Несмотря на занятость на работе, Наташа исправно посещала врачей, делала обследования. Ей говорили, что все без изменений, все хорошо.
«Когда я сама заметила у себя неладное, я просто выбила у гинеколога направление на УЗИ, на котором и прояснилась картина. После этого - срочное направление в онкологию, биопсия и подтверждение диагноза».
«Что ты почувствовала в тот момент?» - спрашиваю я у Наташи, а у самой мурашки по коже.
«Страх. Жуткий. Невыносимый страх. У меня был первый вопрос - сколько мне осталось? В голове же представления, как лет 20 назад, что рак - это приговор, что будет мучительно больно, что конец близок», - сейчас Наташа говорит об этом вполне спокойно, но тогда она как пуганый заяц стала бегать, пытаясь выяснить, что с ней происходит и что ей делать. Она искала в интернете хоть какую-то полезную информацию - не находила. Звонила в коммерческие клиники - ей сразу предлагали лечиться именно у них, естественно за большие деньги.
«Информации, лежащей на поверхности, очень мало. Мне никто ничего не объяснял, что со мной будет, какой прогноз у лечения. Я пришла на прием к заведующему отделением в онкологии, и он мне просто так сказал: «Придешь через две недели, и мы тебе отрежем одну грудь». Представляете, как женщине такое услышать? А как пережить?! Я вышла оттуда, и меня просто всю трясло».
От ужаса надиктовала завещание
Наташа пыталась выяснить, если ли другие пути, кроме операции. Но, к сожалению, тогда ей ответили, что категорически нет. Объясняли так: ее делают всем, так сказать на всякий случай, чтобы раз и навсегда. Она стала готовиться к операции. Только потом Наталья узнала, что некоторым женщинам это не помогает и опухоль возвращается.
«Я никогда, кроме роддома, не лежала в больнице. А тут сразу такая операция, серьезный наркоз. Я реально боялась не проснуться после него. Помню, как с Володей (с мужем. - Прим. ред.) обсуждали завещание, и я даже что-то надиктовывала на видео. Это сейчас смешно, а тогда я питалась своими страхами, и медиков, которые бы все разъяснили, в моем окружении, увы, не было».
Еще Наталье предстояло обо всем рассказать 14-летнему сыну. Так, чтобы он слишком не переживал и не замкнулся в себе. Поэтому готовилась к разговору и советовалась с психологом.
«Я посадила его перед собой. Говорю, мол, такая ситуация - мне поставили вот такой диагноз. А он мне: «А я знаю! Ты оставила на диване бумаги, я все и прочитал». Я его спросила, что он понял. Он говорит: «Я загуглил в интернете, все лечится, я спокоен!» Больше я сама переживала».
Сожгли все вены
Но переживать было с чего. Операция - это операция. Но есть еще химиотерапия: раковые клетки имеют свойство разноситься по организму, и для профилактики их убивают лекарствами. Но кроме больных клеток страдают живые - химия «бьет» по всем органам.
У Натальи было несколько курсов химиотерапии, от которых каждый раз уровень лейкоцитов сильно падал. Если они не восстанавливались, то ей могли отказать в следующем курсе. Но, как их поднимать, не говорили, приходилось советоваться в интернете с «бывалыми».
«Операция - это цветочки. То, что происходит потом, вот это ягодки, - уверяет Наташа. - Сначала ты ведешь «битву» за положенные тебе уколы, которые не всегда есть в наличии. Потом тебе самой приходится контролировать прохождение лечения - на определенных этапах тебя посылают к разным врачам, которые могут назначить совершенно разные лекарства. Поэтому ты сама ищешь узких специалистов, лучше кандидатов и докторов медицины с питерским или московским образованием, чтобы они были более компетентны. Тебе прописывают курсы, но и они помогают лишь временно».
Да и это еще полбеды. Во время таких операций удаляют и подмышечные лимфоузлы. На всякий случай - а вдруг там тоже есть метастазы. Это привело к прерыванию лимфооттока с руки. Долгое время пришлось носить, не снимая даже в жару, тугой рукав. С этого времени она не могла ничем нагружать руку, даже мерить давление на ней уже было нельзя: все это могло вызвать лимфостаз. Химиотерапией ей «сожгли» вены на другой руке - чем это обернется со временем, никто не знает.
«Баба-робокоп какая-то»
Думаете, все? Нет. Из-за постоянной тошноты от химии Наталья похудела на три размера. И потеряла все волосы на теле. Даже бровей не осталось.
«Это случилось ровно через две недели после операции и химиотерапии. Днем нормально. Вечером ложишься спать. Утром просыпаешься, а у тебя настоящий волосопад. Ты на своих плечах ощущаешь, как они сыпятся... Я выдержала это два или три дня. А потом говорю мужу: «Вовка, стрижемся!» И под звуки песни Status Quo «In The Army Now» он обрил меня под ноль. Думаю, ну и ладно, пусть так будет. Вопрос решается - носила парик, даже никто не заметил разницы».
Но именно потеря волос стала последней каплей для Наташи.
«Встала дома перед зеркалом. В корсете послеоперационном, в рукаве, который все пережимает, с лысой головой. Смотрю на себя и думаю: «Господи, баба-робокоп какая-то». Мне себя стало так жалко. Безумно просто. Разрыдалась, открыла холодильник, там стояла водка, замахнула грамм 100, проревелась и легла спать. Полегчало! Видимо, нужно было, чтобы все накопленное вышло. Ведь все это время я себя держала в руках, чтобы не дать себе размазаться, да и близких не волновать. Я всегда говорила себе: нет, только не расслабляемся, держимся, боремся!»
«Наташа, но все-таки, как ты все это выдержала?» - я едва сдерживаю слезы, в горле просто комок.
«Не знаю. Серьезно. Помогло чувство юмора. Помогло общение. У нас есть группа, я называю ее «выпускницы онкодиспансера» (улыбается). Там собрались девчонки - плюс-минус моего возраста. Мы обменивались информацией: кто, где, что узнал, чем может помочь. И до сих пор вместе идем, списываемся. Со стороны кажется, что это страшно. Но когда ты помещаешься в условия, в которых должен жить и еще с минимальными потерями оттуда выйти, ты начинаешь действовать внутри этой системы. Люди с рецидивами, с четвертой стадией рака долго живут - это совсем не так, что поставили тебе диагноз, и через неделю тебя нет. Нет, это так не работает. Основное, что я вынесла, - люди, которые по жизни не сдаются, которые не принимают на себя роль жертвы, те чаще всего выходят с этой истории победителями!»
«Неужели ты никогда не говорила, за что мне это все?» - спрашиваю я.
«Никогда. Серьезно. Еще до окончательных анализов я подозревала, что будет такой диагноз. Была слабая надежда, что она доброкачественная. Но... Мы с мужем увлекаемся наукой, смотрим строение клетки, изучаем вопросы молодости. И нам всегда было интересно понять, откуда возникают раковые клетки, почему, как с ними бороться. Но, несмотря на то, что я особо не удивилась диагнозу, все равно это было шоком!»
Позже Наташа сделала еще одну операцию - восстановила себе грудь. Причем сделала это совершенно бесплатно. Правда, не в Ижевске, а в Санкт-Петербурге.
«Наши региональные врачи не ведут просветительскую деятельность. Я, например, все узнала от московских или питерских врачей. Они рассказывают об этом в соцсетях, пишут статьи. Именно оттуда я узнала: можно сделать реконструктивную хирургию бесплатно - в Ижевске тебе сразу предлагают это за деньги. Там я все сделала по ОМС».
«Ты не просила себе грудь побольше сделать?» - ну я не могла про это не спросить.
«Нет, - смеется Наталья. - Во-первых, с большой грудью многие мучаются. А во-вторых, любая косметическая, скажем так, доработка - это деньги. К тому же многие девочки вообще не делают себе грудь и живут нормально. Это ведь лишнее вторжение в организм - стресс для него, а нам его надо поменьше».
Просила деньги у друзей
Кстати про деньги. Наташа говорит, что все, кто сталкивается с онкологией, до конца жизни попадают на деньги. Они нужны для поддержания своей жизнеспособности и здоровья.
«Первые полгода мы держались. Сначала я выпала из заработка - доход семьи уменьшился. Плюс деньги уходили на лекарства. Куча просто. Все, что есть, выгребаешь. И когда тебя настолько припирает, что невозможно, начинаешь просить о помощи. Я готовилась к этому месяц-полтора. Было тяжело. Очень. Потом одна женщина просто пнула меня, сказав, что это моя гордыня, что нужно пересилить себя и начать собирать деньги», - говорит Наталья.
«И помогали?»
«Да! Звонили, писали, перечисляли. Благодаря этим деньгам я съездила в Санкт-Петербург на обследования, купила лекарств. Они здорово тогда меня выручили».
Исполнила свою мечту - иметь собственную студию
Но без дела Наташа тоже не сидела.
«Еще в 2015 году, уже уйдя с медиахолдинга и работая в другой организации, мне захотелось шить сумки. Я просто не находила в магазинах того, что меня бы устраивало. Я считала, что можно сделать лучше, - удивительное и уникальное», - рассказывает Наталья.
Она начала экспериментировать с кожей. Потом съездила на учебу по шитью сумок - свои первые сумочки она делала полностью вручную: пробивала дырки и сшивала вощеными нитками. Потом арендовала в ателье оборудование - ее сумки-карманы всегда были востребованы у покупательниц...
Но как шить, когда на тебе тугой рукав после операции? Как шить, когда после химиотерапии ты неделю просто пластом лежишь на кровати? Как?
«Когда легчает, просто бежишь и делаешь», - пожимает плечами Наташа.
Кроить и шить сумки она не могла еще полгода после операции. К тому же была пандемия, и ателье, где арендовала швейные машины, было закрыто. В самый разгар болезни, между терапиями, решила - сейчас или никогда должна открыть свою мастерскую, которая не будет зависеть от эпидемиологической ситуации. Она начала искать помещение. Нашла!
«Мастерская, конечно, меня поддержала, творчество просто спасало. Я переключалась от мыслей, ко мне приходили разные люди, мы собирали браслеты, пили чай, разговаривали. Я познакомилась с удивительными людьми, близкими по духу и по интересам. И когда мастерская выполнила свою функцию, я без сожаления ее закрыла. Как и производство сумок. К тому же рентабельность производства сумок снизилась и начались проблемы с поставками фурнитуры. В общем, все сошлось», - говорит Наташа.
Поменяла свою жизнь
Сейчас у нее стойкая ремиссия. И она полностью поменяла свою жизнь. До диагноза Наташа была уверена, что медицина ее спасет, что только она в ответе за ее здоровье.
«Это была глубочайшая ошибка, которая тянулась еще со времен СССР. Этот шаблон пришлось мощно прорабатывать. Я буквально на 180 градусов развернулась, понимая, что надо все и всегда брать в свои руки и действовать. Пройдя этот путь, я всем говорю, что при первых подозрениях лучше сразу идти в онкологию. Не бояться этого учреждения! Там более узкие специалисты, большой трафик людей с такими диагнозами, там хорошее оборудование. И диагностика на ранних стадиях позволит сделать все в щадящем режиме».
Наташа не скрывала и не скрывает своего диагноза. У себя на страничке в соцсети «ВКонтакте» она рассказывает о своем пути, о том, что и как можно получить бесплатно, на что стоит обратить внимание, столкнувшись с подобными заболеваниями.
Она стала глубже погружаться в медицину, искать альтернативные методы лечения и поддержания иммунитета. Изучила принципы биоэнергетического массажа, стала практиковать его. Поменяла и пищевые привычки: стала пить много воды, есть больше морепродуктов. Еще принимает продукцию традиционной китайской медицины, благодаря которой восстанавливает свое здоровье и помогает другим.
«Я хочу сделать себе красивую татуировку, а еще татуаж глаз и бровей, чтоб просыпаться сразу конфеткой, - смеется Наташа. - Я начала жить в удовольствие, учусь слышать свое тело. Мы купили квартиру, у которой окна выходят и на закаты, и на рассветы. И мы ловим от этого кайф - так красиво, аж тошнит! Я всегда стараюсь мысленно благодарить людей, обстоятельства, себя за то, что смогла пережить, выстоять. Я берегу себя, стараюсь не злиться. Мы, люди, систематически умеем разрушать свое здоровье. А вот его поддержанием и улучшением не занимаемся. Сейчас я этому учусь. У меня появились силы - ведь столько всего интересного в жизни происходит!»