Читать сначала: "От руси до России. Начало - век IX - XIII".
"От руси до России. Путь предков - век XIII - XIV".
"От руси до России. Продолжение пути - век XIV - XV".
Оказаться на Беломорье.
В начале 30-х годов XV века, мой предок – сын псковского кузнеца по наущению отца завербовался в ватагу ушкуйников – так новгородцы называли экспедиции, снаряжаемые для разведки и колонизации новых земель севера и северо-востока Руси. Средства на эти экспедиции выделялись новгородскими знатными боярами, иногда более мелкими феодалами и купцами – в складчину. Рядовому ушкуйнику причиталась оговоренная часть всего добытого экспедицией, включая земельные и лесные угодья. Честным считался уклад, по которому ватага получала право распоряжаться половиной добычи.
В составе каждой экспедиции кроме добровольцев, были боярские приказчики, задача которых сводилась к переписи и закреплению «открытых» земель и всех их богатств за спонсором экспедиции. Интересы рядовых членов экспедиции представлял ватажек, выбираемый самими ушкуйниками перед началом экспедиции. Кроме общих обязанностей рядового ушкуйника, на моего предка были возложены ремонт и изготовление железного снаряжения и оружия. Отдельным поручением отца была разведка месторождений железной руды и возможности выплавки железа. Впервые положив руки на валик тяжёлого весла ушкуя*, мой предок замкнул почти шестисотлетний круг, отделяющий его от далёкого голубоглазого воина, пришедшего сюда – в новгородскую землю на драккаре** варяжского предводителя Аскольда.
Только через пять лет, он снова смог побывать в родном Пскове. Среди дорогих подарков родственникам, особое место занимали мешки с образцами железной руды. Пробная выплавка дала железо хорошего качества, что стало определяющим в решении отца перебраться на новое место. Едва установился санный путь, семья моего предка отправилась в дорогу, два младших брата остались жить в Пскове. Вольному – воля, – так ответил отец, узнав об их решении, после чего разделил между ними поровну, оставляемое в Пскове имущество. Как самое дорогое достояние, были оберегаемы в пути орудия труда: тяжёлые и лёгкие наковальни, молоты, меха, прочий инструментарий.
Новым местом жительства моих предков стало селение Шеньга-Курья (в будущем – Шенкурск), что незадолго до этого начало строиться на правом – возвышенном берегу реки Ваги – крупнейшего левого притока Северной Двины. Именно здесь, недалеко от селения, моим предком была разведана железная болотистая руда. Рудное месторождение, обилие лесов, необходимых для выплавки железа и речной путь к Архангельску – всё это, обещало составить благосостояние семьи на долгие годы.
Первое короткое северное лето полностью ушло на обзаведение. Главным строением стала кузнеца с обширным двором и крытыми от непогоды складами для руды и древесного угля. Тяжёлая ежедневная работа и редкие праздники стали смыслом жизни моих предков на долгие годы. Лето уходило на копку руды и производство древесного угля – главных компонентов железоделательного производства. Доставка их к месту переработки, должна была завершаться до наступления осеннего бездорожья. До прихода морозов, в домницах выплавлялось сырое (кричное) железо. Самое продолжительное время года – зима, шло на переработку кричного железа в уклад (сталь), изготовление заказов и орудий на продажу, а так же заготовку леса на следующий сезон.
Вести о жизни Новгорода (в первую очередь), Пскова и прочей Руси доходили сюда редко. Касались они, большей частью, размеров податей и различных неустройств, творимых русскими князьями. Большинство «скандальных» новостей касалось внука Дмитрия Донского – Василия II Васильевича и его ближайших родственников: дяди – Юрия Дмитриевича с сыновьями Василием (Косым) и Дмитрием (Шемякой). На фоне известий о незатухающей сваре за московский великокняжеский престол, Новгород казался могучим материком стабильности и благополучия, конца которому, казалось, не будет…
Жизни одного поколения хватило на то, чтобы всё изменилось до неузнаваемости. Правнук Дмитрия Донского – Иван III Васильевич а потом и его сын – Василий III Иванович за пол века перекроили всю русскую землю и круто развернули русскую историю. Вступив на московский великокняжеский престол в 1462 году данником Большой Казанской Орды, всего через 23 года, Иван III титулуется, как «государь и самодержец всея Руси и великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Пермский, и Югорский, и Болгарский, и иных».
Неожиданно для себя, ничего для этого, казалось бы, не предприняв, мои предки, знавшие о существовании Московского княжества только по отрывочным сведениям, изредка доходящим до них, оказались вовлечённым в глобальный геополитический проект по превращению зависимых феодальных государств – княжеств и нескольких самоуправляемых территорий – вечевых республик, в централизованное русское государство, которое волей и силой следующих поколений правящей элиты и народа будет превращено в ИМПЕРИЮ – одну из самых значительных и самую крупную в истории нашей цивилизации. Осмысливая значение этого периода (конец XV века), К. Маркс писал: «Изумленная Европа, в начале княжения Ивана III едва ли даже подозревавшая о существовании Московии, зажатой между Литвой и татарами, была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на восточных своих окраинах».
Слово автора:
Благодарю всех читателей, которым хватило терпения прочитать публикацию "От руси до России" от начала до конца!
Возможно у некоторых возник вопрос: Зачем забивать голову выдумками о каких-то далёких временах, когда жили какие-то люди, которые ни о чём из описанного автором знать - не знали, а засыпали и просыпались с единственной мыслью о хлебе насущном?...
Мой ответ на этот вопрос - в публикации "МОЙ РУССКИЙ МАНИФЕСТ". Данный текст был написан тогда же - в 2009 году. Это эссе на тему гражданской самоидентификации через исторический опыт народа, стало личным ответом на вопрос, что же такое “национальная идея”, “нация” и попыткой определить своё место в этих категориях...
*Ушку́й — историческое название новгородских плоскодонных речных судов, известных на Руси примерно с XIII по XV век.
**Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавского Dreki — «дракон») — так сегодня принято называть деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой.