Гавайи традиционно ассоциируются у нас с раем на Земле. Ожерелья из цветов, питьевые кокосы и ласковое солнышко — не жизнь, а одно сплошное Баунти. Только это сейчас, а раньше пятидесятый штат США хранил одну очень мрачную, страшную и пугающую тайну — лепрозорий Калаупапа на острове Молокай, превращающий жизнь несчастных людей в настоящий ад.
И тут надо понимать исторический контекст. Никакой лепры (проказы) на Гавайях не было, ее занесли туда иностранные суда с больными матросами, которые в определенные момент начали проявлять активный интерес к Гавайским островам. Болезнь была страшна и непонятна: человек, заболевший ей, начинал терять человеческий облик. Поражая периферийную нервную систему, лепра сильно влияла на восприимчивость людей к боли и перепадам температуры. Они буквально ничего не чувствовали.
Только вот это не благо, а большая беда, ведь так любая рана может не чувствоваться и приводить к серьезным последствиям. А с учетом того, что у некоторых больных может трескаться кожа, кому-то от тяжелой работы в поле в руки и ноги попадают занозы... Если не вдаваться в подробности, то люди покрывались гноящимися и гниющими язвами, а еще нередко теряли пальцы рук и ног из-за разных инфекций.
С учетом довольно высокой заразности заболевания, людей с лепрой, от которой просто не было лечения, отправляли в лепрозории, находившиеся в полной изоляции. Один из таких лепрозориев, по указу короля Гаваев, и был "построен" на острове Молокай. Впрочем, построила его сама природа. С одной стороны полуостров Калаупапа был окружен высокими горами, а с другой — бушующим океаном. Люди на нем оказывались в абсолютной изоляции.
И эта изоляция была настоящим адом. Людей, больных проказой, ссылали на Калаупапа одних, вне зависимости от возраста и состояния здоровья. Их забирали из семей, чтобы никогда больше не вернуть обратно: риск заражения был слишком высок. Нередко совсем еще маленьких детей лет 10-12 отправляли в лепрозорий, лишая их права на нормальную жизнь, обучение, а порой — даже просто выживание.
Все дело в том, что лодочники, доставляющие больных на остров, не хотели приближаться к прокаженной территории: больных скидывали в пучину вод Тихого Океана, чтобы те сами доплыли до берега, но доплывали не все. И тут был большой вопрос: кому повезло больше — доплывшим или все-таки утонувшим.
Все дело в том, что на самом полуострове не было ничего для жизни. Первые "пациенты" лепрозория сами строили себе дома-хижины и возводили первые плантации с едой. Беда была в том, что традиционный для Гавайских островов таро (подобие нашего картофеля) на Калаупапа не рос, а немногочисленная плантация батата не могла прокормить всех. Люди буквально голодали: не было ни ресурсов, ни земли для полноценного земледелия.
Но еда — половина беды: у прокаженных не было даже питьевой воды. Очень долгое время несчастные были вынуждены пить сок растений и собирать дождевую воду, чтобы просто жить. Конечно, ни о каких медикаментах, врачах или хотя бы поставках одежды речи и вовсе не шло. Гавайцы боялись даже не самой болезни, а лепрозория, который означал для них одиночество, голод и мучения без какой-либо помощи.
Долго ли это продолжалось? Да. Около 8 тысяч человек было сослано на остров в изоляцию. Об их проблеме узнали уже значительно позже: путешественники и миссионеры обратили внимание на это место, помогая несчастным людям. Их стараниями на Калаупапа появилось кладбище, небольшая церковь и даже школа для детей. Неравнодушные граждане добились того, чтобы в лепрозорий провели воду и даже назначили туда врача. Но произошло это уже значительно позже, когда проблема приобрела огласку.
В середине прошлого века лепру научились лечить, только вот многие жители лепрозория так из него и не вышли. Они были изуродованы: как морально, так и физически. Многие из них не помнили свои семьи, ничего не умели и просто не были приспособлены для другой жизни. Если верить сообщениям СМИ, то последние жители лепрозория дожили до начала нулевых, проведя почти всю свою сознательную жизнь среди себе подобных.