На парламентских выборах в Италии победила партия «Братья Италии» - наследница итальянского фашизма. Хотя в партийной программе ничего фашистского нет, её лидер Джорджа Мелони заявляла, что Бенито Муссолини был лучшим руководителем страны. В партии также состоят потомки Муссолини, преклоняющиеся перед своим предком.
В послевоенной Италии неофашизм всегда был силён. Хотя последователей Муссолини никогда не брали в правительство, неофашистское движение было и остаётся массовым. Этого нет ни в одной другой европейской стране: в Германии любая неонацистская пропаганда и восхваление НСДАП и Гитлера влечёт за собой тюремный срок. Во всех европейских странах фашисты и нацисты (не путать с правыми радикалами, которых левые называют фашистами и нацистами лишь для того, чтобы выставить их в негативном свете!) – маленькие нелегальные группы маргиналов, не имеющие никакого влияния в обществе.
Причина столь долгой жизни итальянского фашизма проста: после Второй мировой войны в Италии, в отличие от Германии, не было дефашизации. После войны союзники готовили международный трибунал по итальянскому фашизму наподобие Нюрнбергского, но его так и не провели. Прежде всего потому, что в 1943 г. Италия перешла на сторону антигитлеровской коалиции и была оккупирована нацистами, после чего в стране развернулось партизанское движение. Италия рассматривалась союзниками как жертва нацистской оккупации. Агрессия и военные преступления итальянского фашизма на этом фоне были как бы отодвинуты на второй план. Английские военные судьи приговорили к смерти только генерала Никола Белломо за расстрел в 1941-м двух британских диверсантов (странная история, т.к. Белломо в 1934-м разбил немецкую часть и местных фашистов), и Пьетро Коха, убивавшего партизан и мирных жителей во время немецкой оккупации. Сами итальянские власти казнили ещё двоих – начальника полиции «Республики Сало» Пьетро Карузо и министра внутренних дел Гвидо Буффарини-Гвиди.
Фашизм, в отличие от нацизма, не был осуждён и запрещён потому, что в фашистской Италии не было концлагерей и газовых камер. Не было и массовых убийств: до начала Второй мировой войны фашистский режим по политическим мотивам казнил семь человек. 4,5 тысячи политзаключённых были отправлены в тюрьмы, 10 тысяч - в ссылку на острова; недовольных чернорубашечники били и вливали им в горло касторку. Первоначально фашизм не был расистской идеологией: в первой программе фашистской партии содержался пункт о равноправии всех граждан, включая жителей колоний. В первом правительстве Муссолини было четыре еврея, а первые антиеврейские законы были приняты в 1938 г. под влиянием Гитлера. «Нация не есть раса или определённая географическая местность, но длящаяся в истории группа... Раса - это чувство, а не реальность», - писал Муссолини в книге «Доктрина фашизма». Эти нечёткие определения до 19937-38 гг. позволяли принимать в фашистскую партию евреев (в начале 1920-х их было среди фашистов немало) и чернокожих жителей колоний.
Основой итальянского фашизма был корпоративизм – объединение людей по внеклассовому профессиональному признаку. Рабочие и предприниматели, крестьяне и землевладельцы, объединённые в корпорации, составляли новое общество, в котором нет классовой борьбы, где существует частная собственность, но она подчинена достижению общенациональных целей. Фашизм отрицал демократию, считая, что она приводит к охлократии (власти толпы), и пропагандировал приоритет идеологии над экономическими интересами и частными устремлениями. Фашизм приобрёл популярность, критикуя слабость демократических институтов, неспособных справиться с преступностью (прежде всего с мафией) и коммунистами, разрушающими общество и государство.
Фашисты заставили частный капитал участвовать в государственных экономических программах и запретили забастовки, но вынудили бизнес платить рабочим довольно высокие зарплаты. Согласительные комиссии, разрешавшие споры между рабочими и предпринимателями, 2/3 решений выносили в пользу первых. После прихода к власти в 1922-м фашисты развернули массовое строительство заводов, дорог, плотин, мостов, школ, больниц и жилья для рабочих. Осушение болот и производство современной сельхозтехники увеличило производство продовольствия. Во второй половине 1920-х гг. в Италии значительно снизилась безработица, выросли доходы трудящихся, улучшились условия жизни, повысилось качество образования и медицинского обслуживания. Контроль над бюрократией сделал работу чиновников эффективной: в Италии до сил пор говорят, что «при Муссолини поезда ходили по расписанию». Организованная преступность была подавлена: «железный префект» Сицилии Чезаре Мори арестовывал мафиози сотнями, брал в заложники их семьи, морил блокадами целые городки, требуя выдать бандитов. К концу 1920-х мафия, управлявшая Сицилией несколько веков, была уничтожена (часть главарей бежала в США).
Можно ли удивляться тому, что до середины 1930-х гг. фашизм и лично Муссолини были чрезвычайно популярны, причём не только в Италии, но и в большинстве стран Европы и Америки?
При этом нельзя забывать, что фашизм обманул итальянцев. Никакого равенства достигнуто не было: фашистская элита превратилась в такую же бездарную и развращённую олигархию, которая отвергалась итальянцами в начале 1920-х. Только отстранить её от власти мирным путём уже не представлялось возможности. Однако к концу 1930-х гг. это ещё не было понятно большинству населения.
Фашизм сам нёс в себе зёрна саморазрушения. Беспрекословное повиновение дуче (вождю), полное отрицание личности привели к тому, что Италия оказалась в зависимости от Муссолини - особенностей его характера, капризов, невежества и просто глупостей. Для фашистского режима смертельными стали империалистические устремления дуче. Если изначально фашистский национализм заключался в стремлении сделать Италию великой, а итальянцев – сплочённой и благополучной нацией, то в начале 1930-х Муссолини увлёкся идеей восстановления Римской империи. Эта откровенно безумная и невыполнимая задача не вдохновила итальянцев. Народ, полторы тысячи лет живший в маленьких княжествах и республиках, не вполне ощущал себя единой нацией, и тем более не испытывал имперских амбиций. Итальянские колонии, Ливия, Эритрея и Сомали, не только не приносили Италии доходов, а требовали больших инвестиций; они воспринимались итальянцами как ненужная обуза и игрушка для власти. Когда в 1934 г. Муссолини заявил, что Италия должна «смыть позор поражения при Адуа» (разгром итальянских войск эфиопской армией), в Италии это не встретило понимания. В 1936 г. итальянские войска разгромили эфиопскую армию и аннексировали Эфиопию, объединив её, Эритрею и Сомали в Итальянскую Северо-Восточную Африку. Обещания Муссолини обеспечить итальянских крестьян африканской землёй, а рабочих - трудоустроить на новых заводах в колонии, оказались блефом. Партизанская война, бездорожье, тропические болезни и нежелание эфиопов работать на итальянских колонистов сорвали эти планы. Зато каждый итальянец понимал, что колониальная авантюра истощает Италию. Отправка 150-тысячного итальянского корпуса на помощь генералу Франко также не вызвала восторга у итальянцев: война в Испании оказалась долгой и тяжёлой, привела к большим жертвам и тратам, а в результате Италия ничего не получила.
Внешнеполитические авантюры остановили рост итальянской экономики. Вступление Италии во Вторую мировую войну стало для итальянцев настоящим потрясением: никаких претензий к Греции и Франции, подвергшихся нападению итальянских войск, они не испытывали. Война с англичанами в африканских колониях, а уж тем более отправка экспедиционного корпуса в СССР были итальянцам непонятны.
Муссолини всё больше подпадал в психологическую зависимость от Гитлера. В фашистской политике появилась расистская составляющая. В 1937 г. Муссолини издаёт декреты о запрете смешения с эфиопами и арабами, в 1938 г. - об ограничении прав евреев и запрещении смешанных браков с ними. В Италии, в отличие от Германии и Восточной Европы, антисемитизма никогда не было, и итальянцы не очень отличали евреев от соотечественников, поэтому антиеврейские законы не одобрялись населением, и исполнялись плохо.
Падению популярности Муссолини способствовала также неожиданно низкое качество итальянской армии. В армию и ВПК Муссолини вкладывал огромные деньги, но безрезультатно. Сам он, хотя и храбро сражался в Первую мировую войну, в военном деле ничего не понимал, и окружил себя некомпетентными офицерами. Итальянская армия страдала от слабой дисциплины, низкого профессионализма офицеров и плохой подготовки солдат. Ещё хуже дело обстояло с мотивацией: итальянцы, шедшие в бой песках в Ливии, в горах Эфиопии, французской Савойи, Черногории и греческого Эпира, или в руинах Сталинграда, понятия не имели, зачем они там и ради чего отдают свои жизни. В результате по миру до сих пор гуляют легенды о трусливых и бездарных итальянских вояках, которые, разумеется, таковыми не являлись. Просто они не верили своему командованию, и не желали умирать непонятно за что.
В июле 1943 г. войска союзников высадились на Сицилии, а в сентябре – на юге Италии. Фашистский режим начал рушиться. Понимая, что в случае высадки союзных войск в Италии армия Муссолини не сможет оказать серьёзного сопротивления, Гитлер заранее ввёл в Италию значительные воинские контингенты. Они позволили гитлеровцам остановить союзников в Центральной Италии, но итальянская армия, после высадки англо-американцев, в основном прекратила сопротивление. В Неаполе вспыхнуло восстание против немцев, положившее начало массовому Движению Сопротивления в Италии.
В разгар боёв на Сицилии король Италии Виктор Эммануил III и группа генералов во главе с маршалом Пьетро Бадольо совершила переворот, отстранила Муссолини от власти, посадила его за решётку и начала переговоры с союзниками о переходе на сторону Антигитлеровской коалиции.
Фашистский режим пал, но его история ещё не закончилась. Немецкие войска контролировали большую часть Италии и Рим. Муссолини, освобождённый немецкими десантниками, появился немецкой зоне оккупации, и 23 сентября провозгласил Итальянскую социальную республику (ИСР, её назвали «Республикой Сало» по названию городка, в котором находились некоторые правительственные органы республики). ИСР была марионеточным государством, зависевшим от нацистской Германии. Но парадокс в том, что даже потерпевший поражение, дискредитировавший себя дуче и его партия продолжали иметь серьёзную опору в итальянском народе.
Часть итальянской армии сдалась союзникам или перешла на их сторону, но не вся. После образования ИСР туда бежало много фашистов. Муссолини удалось мобилизовать в армию до 400 тысяч человек, ещё до 29 тысяч служили в добровольческих «Чёрных бригадах», исполнявших жандармские функции. Фактически в Северной Италии шла жестокая гражданская война, в которой итальянцы-антифашисты, поддерживаемые войсками союзников, воевали с итальянскими фашистами, воевавшими бок о бок с гитлеровскими войсками. Трудно сказать, кого было больше: во всяком случае, поддержка ИСР была достаточно массовой для того, что республика с рухнувшей экономикой, страдающим от военных тягот населением, подвергавшаяся массированным бомбардировкам союзной авиацией, продержалась более полутора лет.
В мае 1945 г. союзные войска прорвали итало-немецкий фронт, а Движение Сопротивления подняло восстание. Немцы и войска ИСР были разгромлены, Муссолини попал в плен к партизанам и был казнён.
Фашистская Италия прекратила существование. На Апеннинах появилась новая, демократическая Италия, которую возглавили христианские демократы и социалисты, партизанившие против Муссолини и немцев, а слева их подпирали коммунисты, превратившиеся в мощную политическую силу.
Послевоенная власть в Италии была слабой и коррумпированной. В глазах населения она была не столько национальной, сколько навязанной союзническими штыками. К этому добавлялись послевоенная разруха и бедность. Неудивительно, что в такой ситуации ностальгия по фашизму, при котором «поезда ходили по расписанию», была довольно сильной. Тем более, что фашизм не был осуждён и запрещён.
Уже в 1945 г. появились постфашистские группировки - «Фронт рядового человека», «Трудовой фронт», «Социальная автономия» и «Движение восстания». В декабре 1946 г. они объединились в партию Итальянское социальное движение (MSI), выступавшую в роли защитника «простого человека» и против империалистической зависимости. Провозглашалась приверженность традиционным ценностям, необходимость перехода от парламентской республики к президентской, необходимость сильной социальной политики государства и возрождение корпораций. Относительно режима Муссолини партия придерживалась лозунга «Не отрицать и не реставрировать».
MSI признало конституционный строй и демократию и отказалась от расистских заимствований у нацизма конца 1930-х. Его принципами стали нерасовый гражданский национализм, корпоративизм и жёсткий антикоммунизм (коммунистов и социалистов неофашисты считали агентами зарубежного влияния). При этом в MSI изначально сосуществовали два крыла: первое во главе с национальным секретарём Джисинто Тревисонно, а затем Артуро Микелини выступало за превращение движения в умеренную партию национально-консервативного толка, а крыло Джорджо Альмиранте – за сохранение национал-революционных традиций. Эта группировка привлекала в основном студенчество и молодёжь из бедных семей, включая полукриминальные элементы. Её активисты вступали в столкновения с коммунистами и полицией.
Уже в конце 1940-х MSI провели депутатов парламент и столичный муниципалитет, а в начале 1950-х MSI стала значительной политической силой, особенно в бедных районах Юга, таких, как Калабрия.
Национал-радикалов не устраивало превращение MSI в респектабельную консервативную партию (хотя она была куда радикальнее, чем, к примеру, британские консерваторы). В 1956 г. радикалы Пино Раути и Стефано Делле Кьяйе вышли из MSI и основали организацию «Новый порядок» (Ordine Nuovo, ON), выступавшую за насильственные, в т.ч. террористические, методы борьбы. Несмотря на уход крайних радикалов, в MSI оставалось сильное радикальное крыло, лидер которого, Альмиранте, возглавил партию в 1969 г. после смерти Микелини. Пино Раути вернулся в MSI, усилив радикальные тенденции.
В 1970 г. ультраправая молодёжь участвовала в попытке военного переворота, который пытался устроить «чёрный принц» Джунио Боргезе, вдохновлённый успехом «чёрных полковников» в Греции.
В начале 1970-х радикальная молодёжь покидала как Коммунистическую партию, так и MSI: обе эти силы, по её мнению, стали беззубыми, и встроились в ненавистный юным радикалам истеблишмент. В итальянских городах гремели взрывы, а летом 1970 г. местный профсоюз ЧИСНАЛ, связанный с неофашистами, поднял восстание в городе Реджо-ди-Калабрия – столице южной провинции Калабрия. Правительство решило перенести административный центр провинции в другой город, что вызвало возмущение местных жителей, опасавшихся потерять работу: Реджо-ди-Калабрия рисковал лишиться федеральных дотаций и инвестиций. Восстание поддержали местные предприниматели и калабрийская мафия – Ндрангета. На стороне восставших выступили и анархисты. На федеральном уровне восстание поддержало MSI – все остальные партии сплотились вокруг правительства.
Правительство потеряло контроль над городом: несколько месяцев им управлял Комитет действия во главе с неофашистом Чиччо Франко. Армия и полиция взяли мятежный город в осаду, и, измучив горожан многомесячным противостоянием, в феврале 1971 г. взяли его штурмом. Власти действовали грамотно: оружие практически не употреблялось, чтобы не дать повод восставшим развязать гражданскую войну, которая стала бы неизбежной при многочисленных жертвах и разрушениях.
1970-е в Италии названы «Свинцовыми»: ультраправые и ультралевые вели между собой настоящую уличную войну. Её основными акторами были ультралевые «Красные бригады», но и неофашисты, в основном отколовшиеся от MSI «Революционные вооружённые ячейки» (NAR), вносили свою лепту в кровопролитие. Террор, жертвами которого стали сотни людей, потряс итальянское общество, и резко снизил общественную поддержку как ультралевых, так и ультраправых.
К 1984 г. уличная война в Италии закончилась: подпольные вооружённые группировки частью истребили друг друга, частью были разгромлены полицией. MSI, избавившись от радикалов, начала дрейф в сторону либерал-консерватизма. Альмиранте, которого ранее не допускали к правительственным консультациям, стал частым гостем высоких кабинетов, и партия встроилась в итальянский истеблишмент.
Альмиранте умер в 1988 г., и с ним закончился послевоенный неофашизм – прямой наследник эпохи Муссолини. Хотя в это время на политическую арену вступила внучка Муссолини Алессандра, времена фашистской ностальгии, чёрных рубашек и уличных схваток уходили в прошлое. MSI превратилась в обычную правую партию, и отказалось от неофашистских установок – в частности, почти перестала напоминать о корпоративизме. Один из лидеров MSI Джанфранко Фини говорил: «В Америке меня бы называли всего лишь консервативным республиканцем».
В 1995 г. MSI преобразовалась в консервативный Национальный альянс (Alleanza Nazionale, AN), поддержавший правых либералов Сильвио Берлускони. Члены AN занимали министерские посты в правительствах конца 1990-х – 2000-х гг.
После развала AN ультраконсервативную традицию унаследовала партия «Братья Италии», победившая на парламентских выборах 2022 г. Её лидер Джорджа Мелони стала первым ультраправым политиком, возглавившим правительство страны. Её основные цели – большая независимость Италии в рамках ЕС и НАТО, противодействие нелегальной миграции и отмена преференций для ЛГБТ. От классического фашизма его наследники (а Мелони не скрывает своего положительного отношения к фашистскому периоду истории Италии и лично к Муссолини) не оставили ничего.
***
Фашизм, побеждённый во Второй мировой войне, породил сильное движение последователей потому, что в памяти итальянцев (не стоит рассуждать, справедливо или нет) 1930-30-е гг. остались как время относительного процветания и благополучия. А тот ужас, которым всё это закончилось, ассоциировался в основном с германским нацизмом и его влиянием.
Послевоенные итальянские фашисты (или неофашисты) были таковыми только по названию. Отвергнув идеи диктатуры и признав демократию, у последователей Муссолини осталось только демонстративно положительное отношение к основателю фашизма. Корпоративизм, который продолжали пропагандировать неофашисты, не может считаться признаком принадлежности к фашизму – этой идеологии придерживаются, например, христианские демократы.
Т.н. неофашисты (точнее, постфашисты и даже, скорее, псевдофашисты) представляли собой консервативное движение, противостоявшее очень сильным в Италии коммунистам, ограничивали всесилие олигархии и сдерживали влияние транснациональных и трансатлантических структур. Партия MSI, до середины 1990-х бывшая основной неофашистской (псевдофашистской) силой, не выступала против республиканских институтов, и, в отличие от всех остальных партий, никогда не была замешана в коррупционных скандалах. В целом, они сыграли в истории послевоенной Италии положительную роль.