Был вчера тонкий месяц, сегодня - луна В окна режет пленительным светом За окном середина пути, не до сна. На дворе тридцать пятое лето. Я давно на плаву, я сегодня усну Лишь глаза только веками скрою Память что-то покажет, а я - не пойму И омоюсь вновь свежей водою Я всегда был беспечным юнцом и остался Всюду брал и имел, что желал я Есенин, который не сдался и в канаве конец не сыскал Жизнь превратилась в стрельбу наугад В неуловимые цели Но старые тропы в тени эстокад Снимут бравый кораблик мой с мели. Где мудрец, что научит не старить детей Защищать их наивную святость? Где отец, гордый первой победой моей И за это подарит мне сладость? Истину слов не узнать не понять! Мы были больны или стали? Не отменить и не поменять, не расплакаться, что устали. Тридцать пятое лето судьбы дурака Как телепрограмма с настроичной сеткой Все останется в прошлом и канет в века Как в старом мобильном заметки... Перистые облака вдалеке Солнце уйдет до утра на постой Год день за днем проплывет по реке
Был вчера тонкий месяц, сегодня - луна
В окна режет пленительным светом
За окном середина пути, не до сна.
На дворе тридцать пятое лето.
Я давно на плаву, я сегодня усну
Лишь глаза только веками скрою
Память что-то покажет, а я - не пойму
И омоюсь вновь свежей водою
Я всегда был беспечным юнцом и остался
Всюду брал и имел, что желал
я Есенин, который не сдался
и в канаве конец не сыскал
Жизнь превратилась в стрельбу наугад
В неуловимые цели
Но старые тропы в тени эстокад
Снимут бравый кораблик мой с мели.
Где мудрец, что научит не старить детей
Защищать их наивную святость?
Где отец, гордый первой победой моей
И за это подарит мне сладость?
Истину слов не узнать не понять!
Мы были больны или стали?
Не отменить и не поменять,
не расплакаться, что устали.
Тридцать пятое лето судьбы дурака
Как телепрограмма с настроичной сеткой
Все останется в прошлом и канет в века
Как в старом мобильном заметки...
Перистые облака вдалеке
Солнце уйдет до утра на постой
Год день за днем проплывет по реке
Жизнь год за годом пройдет за спиной
