В классических британских детективах – например, в рассказах про Шерлока Холмса или в повестях Агаты Кристи – основной принцип расследования преступления строится, как известно, на мотиве и возможности. Был мотив и возможность у человека совершить преступление – значит, именно он с большой долей вероятности, и является преступником. Это справедливо практически для всех «линейных» детективных историй, где преступление основано на корысти, стремлении скрыть какую-то информацию и других, если можно их так назвать, практических мотивах.
И у Шерлока, и у мисс Марпл, и у Пуаро, если вы заметили, именно такие дела особых затруднений никогда не вызывают. Чем практичнее и утилитарнее мотив, тем легче им преступника вычислить. То же самое происходит и в нашей с вами повседневной жизни, когда мы пытаемся понять, кто же причинил нам зло, например, в случае какого-то внезапного жизненного потрясения. Как правило, с этим проблем особо тоже не возникает – если мы узнаем о мотиве какого-то человека причинить нам неприятности и понимаем, что такая возможность у него физически была, мы сразу понимаем, кто в нашей жизни и является злодеем.
А когда же проблемы с определением злодея в вашей жизни все-таки наступают? А именно тогда, когда же затруднения в расследовании испытывают знаменитые детективы – то есть тогда, когда преступление/злодеяние совершены импульсивно, под властью сиюминутной эмоциональной реакции, и возможность для совершения преступления представилась преступнику ситуативно, внезапно, неожиданно даже для него самого. Такие истории, например, довольно часто описываются в сериале «Гранчестер».
Человек бы, может, и никогда в жизни ничего плохого вам не сделал, но вдруг почувствовал какой-то всплеск негативных эмоций по отношению к вам, и увидел представившуюся возможность испортить вам настроение или жизнь, и ни в чем себе не стал отказывать.
Все мы, так или иначе, с такими ситуативными злодеями в своей жизни сталкиваемся. Дружили-дружили, а потом у человека подходит к горлу зависть, и вот он уже распускает в вашей общей компании о вас отвратительные слухи. Работали-работали, и вот вас собрались повышать, а коллегу – нет, и стремясь опередить ваше повышение, он рассказывает начальнику, какой вы лодырь и вообще нелояльный. Деревенские жители могут рассказать немало историй, связанных с причинением вреда их домашним животным любезными соседями – любезными до тех пор, пока им что-то в вас внезапно не покажется им неприятным.
Импульсивные злодеяния отличаются от обдуманных именно своей непредсказуемостью и жестокостью. Если вы ждете от кого-то беды, относитесь к нему с недоверием, то вы и держитесь от него подальше, и тем самым находитесь в большей безопасности, чем могли бы. Импульсивный злодей – это, как правило, тот, кто находится рядом, кто-то очень близкий, тот, кому вы доверяете. Он, конечно, хорошо знает ваши слабые стороны и знает, куда бить, поэтому и способен причинить куда большие страдания и ущерб, чем злодей корыстный.
Импульсивный мотив и ситуативная возможность у преступника в детективах очень затрудняет расследование, а в нашей повседневной жизни эта трудно допустимая нами вероятность злодеяния со стороны близких до последней минуты не дает нам поверить в их предательство и коварство. Что же нас все-таки убеждает, что предательство и коварство совершил этот самый человек? Да все то же самое, что и во всех детективах – а именно, мотив и возможность.
Мотив и возможность совершить злодеяние, которые возникают неожиданно даже для самого злодея, все равно остаются мотивом и возможностью. Ищите, кому было выгодно, кто был заинтересован в злодействе, и смотрите, не было ли у них хотя бы секундной такой возможности. Если были, долго злодея вам искать не придется – злодейство совершенно точно совершил тот, кто хотел и кто мог.