Виктор помнит счастливые глаза матери и отсутствующий взгляд отца. Он как будто был в этот момент не с ними, а где-то совсем далеко. Это длилось всего лишь мгновение, мама даже не заметила.
Но вечером набегавшийся, уставший Виктор почти заснул на коленях у матери, ждавшей отца с работы, и услышал:
- Глеб Митрофанович долго расспрашивал. Что, зачем, почему? Понимаю ли я, что за 16 лет все изменилось. Нет больше России, есть Союз советских социалистических республик.
- Was hast du ihm gesagt? (Что ты ему сказал?
- Всю правду. Я же всегда честно служил родине, и не моя вина, что я не мог вернуться в Россию в 14-м году. Да и потом все было сложно. я встретил тебя, совсем девочкой.
- Nicht wahr, ich war schon 17. Du hast die ganze Zeit mit Edwin geredet, du hast mich nicht mal angeschaut. (Неправда, мне уже было 17. Ты все время разговаривал с Эдвином, на меня даже не смотрел.
- Твой брат очень помог мне, познакомил с немецкими товарищами, я нашел работу в Баухауз.
- Und alle Mädchen aus Bau sahen dich an (И все девушки из Бау заглядывались на тебя)
- Мне казалось, что я слишком стар для тебя.
- Du bist das beste in meinem Leben. Und? (Ты лучшее, что есть в моей жизни
- Еще Глеб спрашивал, остался ли кто у меня в России.
Und? И?
- Я знаю только, что мать живет в Башкирии. Об отце доходили слухи, что он умер в 24-м. Только узнал я об этом совсем недавно, когда начал консультировать советских торговых представителей.
- Russland ist so ein großes Land. Auch dort werden Brücken benötigt. Und du hattest eine gute Praxis in Frankreich und Deutschland. (Россия такая большая страна. Там тоже нужны мосты. А у тебя была хорошая практика во Франции и Германии.)
- Я сказал, что сейчас в Германии слишком сложные времена. Семья моих родственников подвергается нападениям, я хочу, что мой сын рос в новом мире
- Was hat er gesagt? (А что он ответил?
- Он сказал, что понимает мое желание вернуться. Еще вспомнил, что твой брат известный немецкий коммунист и революционер. Заявил, что мои знания помогут в строительстве нового советского общества.
И еще обещал, что будет и работа, и жилье. Не боишься ехать в незнакомую страну?
- Ich wollte immer deine Heimat sehen. Und das Land, das eine neue Welt baut. (Я всегда мечтала увидеть твою родину. И страну, строящую новый мир)
А вечером наступал самый волшебный момент, который Виктор любил больше всего. Приходили гости, дом наполнялся разговорами. смехом. А мама садилась к пианино и играла свою любимую сонату Бетховена. Мелодия неслась чистым горным потоком, то взмывая к облакам, то погружаясь в глубину, затягивая, завораживая.
Виктор обожал наблюдать за гостями, вольно расположившимися за столом, в комнате, переходящими друг от друга. Он устраивался глубоко в любимом папином кресле, и часто просто не был виден окружающим. Дымятся папиросы, легкий звук бокалов, где-то играет музыка. Разговор ведется сразу на двух языках. Все друг друга понимают, каждый говорит как ему удобно, как можно лучше выразить мысль.
Архитекторы, художники из Бау, немецкие коммунисты и русские поэты. Виктор слушал это как весенний ручей или горный водопад. Заканчивались Goldene Zwanziger для Берлина, «Золотые двадцатые», только присутствующие еще не знают об этом. И спорили они о чудесном, непременно наступающем лучшем будущем, о возможностях, перспективах, совместной истории, любви, связующих узах и чаяниях.
- Вы же не будете отрицать, насколько сильно именно «сумрачный германский гений» повлиял на нашу любимую Россию.
- Aber wie hat der russische Geist Deutschland gebrochen. Auf eine unfassbare Weise haben sich Schmerz und Verzweiflung, Güte und Zartheit auf unseren gemeisamen Wegen verflechtet. (Как русский дух перелопатил Германию. Непостижимым образом переплелись на наших общих дорогах боль и отчаяние, доброта и нежность, пустота и наполненность)
- Именно русские переводы немецкой поэзии становятся символами двух культур
- Der deutsche Einfluss ist kaum zu verneinen. Katharina, Deutsche auf russischem Thron war mehr russisch als die sie umgebenden Russen dem But nach. (Немецкое влияние нельзя отрицать. Екатерина, немка на русском троне, была более русской, чем окружавшие ее русичи по крови)
- Множество немецких дворян, верой и правдой служившие России
- Es war noch Herzen, russisch-deutscher Halbblüter. (Был еще Герцен, русско-немецкий полукровка)
- И Кант со своим «небом над нами и нравственным законом внутри нас», немецкий поданный русской империи. И тут же Маркс, чьи идеи взошли именно на русской почве и дали весьма причудливые плоды. Но красота и кажущаяся простота этих идей сыграла злую шутку.
- Viel ist nach dem Krieg anders geworden. In Versal war Deutschland sehr erniedrigt und beraubt. (Многое изменилось после войны. В Версале Германия была настолько унижена и ограблена)
Виктор помнит прежде всего, слова отца, доброго сильного, справедливого:
Du bist durch den Krieg noch verwundet. Ich verstehe, wie es schmerzt. (А ты все еще ранен той войной. Я понимаю как это больно)
И резкий ответ:
- Was könnt ihr Russen verstehen? Ihr habt eine andere Lage. Und jetzt noch mehr. (Что вы русские можете понимать? У вас другое положение. А сейчас… тем более)
- Вы считаете, что маятник качнется с неистовой силою, сокрушая все на своем пути?
Споры эти были бесконечны, но больше всего Виктор запомнил влюбленные, счастливые глаза отца, обнимающего маму. И музыку, которая лилась по комнатам словно сверкающий серебристый ручей. Она на мгновение задерживалась в высоких сводах квартирных переходов и бушующим водопадом устремлялась к широким дверям. Музыка была полна мощи и энергии, летящая ввысь, уносящая вдаль, то замедляющая, то убыстряющая бег, чтобы затем с размаху ускользнуть, оставшись невыразимым, неповторимым.
А потом был долго идущий поезд. Ветер в лицо из открытого окна. Проносящиеся мимо деревья всех оттенков зеленого, реки, мосты, игрушечные здания станций, иногда совсем развалившиеся заброшенные домики.