В городской ДК мы пробовали ездить на концерты, но было маловато денег. Билеты были до рубля и больше, детских то не было. Искал заработки. Первый раз заработал 94 рубля на заводской лесопилке, как учащийся ремесленного училища. Почему-то никто там не хотел работать, даже за деньги. Под чьей-то фамилией, ходил по списку, без фото, не было еще паспорта. Мастер просил приводить всех желающих, кто хочет заработать. Он был заинтересован.
Нас было несколько человек, обычных школьников. Когда я получил такие деньжищи, то решил посетить Московский кинофестиваль, отпросился у родителей и полетел на самолете. Тогда паспорта вообще не требовались, зато угощали бесплатно коньяком с изысканной закуской. Я не отказывался. Билет стоил 16 рублей с копейками.
Сам себе хозяин. Остановился у родственников. Дед, оперный певец в театре Немировича-Данченко, бас («Запорожец за Дунаем», с чубуком огромного размера), научил меня правильно пить хорошие спиртные напитки и курить для удовольствия. Круто. Потратил всё.
Однажды летом, когда делался ремонт в нашей квартире, я сам для экономии сделал скрытую электропроводку и познакомился с девушкой Валей, штукатуром экстра-класса. Она умудрялась совковой лопатой броском прямо из корыта гладко распределять раствор равномерным слоем. Даже в углах и на потолке. Мы сколотили бригаду и вдвоем делали скрытые электропроводки в квартирах и в домах по частному сектору.
Нам доверяли, качество было на высоте. Заказов хватало. Как-то сочеталось с учебой и со всем на свете. Я брал деньги за точки, она за квадратные метры. Я бил штрабы от самого счетчика, укладывал провода, устанавливал соединительные коробки, для выключателей, и розеток, крюки для люстр. Она штукатурила, делала накаты или клеила обои. Технология почти «под ключ». Появились свои деньги. Бывало и до сотни в месяц.
Постепенно я перешел на полный хозрасчет. Часы и трусы покупал за свои. Была сестра на полтора года моложе, а я в доме уже не был обузой. Да и как-то пошловато могло бы звучать «мама, папа, дайте на пиво».
Пристрастился к кинофильмам итальянского неореализма. С замечательной музыкой. Особенно Рустикелли в фильмах Джерми. В кинотеатрах «Рот Фронт» и «Октябрь» шли новейшие фильмы. СССР, Польши, Чехословакии, Югославии, Франции, Германии, Англии и США. Со своей музыкой. Одна «Великолепная семерка» чего стоила с мелодиями Бернстайна.
Но не Леонарда. А другого. Тот из «Вестсайдской истории». Наши фильмы, «Гусарская баллада» с музыкой Хренникова, «Человек амфибия» - Петрова. «Нам бы, нам бы всем на дно», распевал весь город. Такой текст рок-н-ролла мог бы смутить и пуританскую Америку. Музыка Богословского к кинофильмам могла очаровать кого угодно.
А тут еще обнаружилось, в кинотеатрах играют настоящие оркестры. В «Октябре» Суркова. Играли перед сеансами бесплатно. Приходить в кино нужно было пораньше. В буфетах мороженное. Пломбир на развес. Накладывали ложкой в хлебные хрустящие вафельные стаканчики. Желающим предлагалось бутылочное пиво и пирожные.
В кафе устанавливались музыкальные автоматы. С оригинальным репертуаром. Одно мы облюбовали за такие мелодии, как «Чай вдвоем», «Серебряная гитара», «Вишневый сад», «Большая чашка кофе», «Апачи» и подобные.
Мерзопакостным музыкальным источником были динамики радиол, выставляемые владельцами в окнах многих домов, особенно общежитий. Каждому хотелось заявить о своих музыкальных пристрастиях. Типа современных музыкальных автомобилей. По вечерам даже в будние дни. По праздничным и выходным с утра. Хрипящий рев динамиков на максимальной громкости с жуткими искажениями, не позволяли даже примерно оценить хотя бы жанры, или отличать голоса мужской и женский. Слова были совсем не понятны. А на каком языке? Все это превращалось в жуткое звуковое месиво.
Мой приятель, одноклассник, любитель хорошего вокала, Сметаны (и сметаны) и Рахманинова, а также достойного рока и оркестра народных инструментов Федосеева, приобрел воздушное ружье и вынужден был отстреливать не воробьев по деревьям, а динамики по окнам. Он тайно стал уважаемым человеком среди соседей. Кем-то вроде местного Робин Гуда, и его не сдавали, как вредителя.
Школьные годы в музыкальном смысле завершались бурно, мы с ним и еще трое, перешли в другую школу. В класс с математическим уклоном. Несколько математиков записались в школьный хор с прекрасной руководительницей. Репертуар формировался стихийно, популярные советские песенки вроде «Ой, ты мама, мама родная, до чего вода в Неве холодная» или «Из-за вас моя черешня ссорюсь я с приятелем». Обошлись без Rolling Stones.
Знакомство с ними состоялось через радиостанцию «BBC. World Service» на 25 метрах коротких волн. Если музыка Шопена была для души и для ног, концерты, этюды, полонезы, вальсы, польки и мазурки. То эти воздействовали на мысли и гормональную систему. Поражала их своеобразная манера игры, как бы на расстроенных или перестроенных инструментах. Голоса шли слегка невпопад, что и подкупало. Их можно было встретить в иностранных журналах и газетах, а также в нашем журнале «Крокодил» в рубрике «Их нравы». Но увидел впервые вживую уже, будучи дедом, на концерте в Москве. Я не ошибся в своих представлениях.
На выпускной вечер был приглашен «биг-бэнд». Танцевали твист, вальс и танго, а также смешную летку-енку. А потом на пари с музыкантами, я с любимой партнершей танцевал рок-н-ролл через две связанные скакалки. Крутящие скакалки несколько раз менялись, а музыканты запросили отдых. Они были мокрыми от пота, а мы, как-то не очень.
Рисунок Сони Шевченко