Почувствовав после первого съезда народных депутатов СССР весной 1989г возможность существования официальной оппозиции в структурах представительной власти в лице Советов народных депутатов, актив неформального движения, не прекращая просветительской деятельности, стал переориентироваться на деятельность организационную, связанную с избирательным процессом. Вначале эта деятельность была связана с выборами депутатов СССР и деятельностью созданной межрегиональной группы депутатов, а затем с подготовкой выборов в местные Советы нардепов, которые намечались на следующую весну.
В районе, где жил Геннадий, депутатом СССР стал инженер-строитель Юрий Андреев, который выражал поддержку Ельцину и до, и после выборов и Геннадий естественно вошел вначале в группу по связи его депутата с избирателями, а затем выступил с предложением организовать для обеспечения и упрочнения связи народа со своим депутатом общественную организацию - Клуб избирателей.
Первыми акциями клуба стали проведение массовых встреч избирателей в местном парке с депутатом Ю.Андреевым во время исторического 1-го съезда нардепов, на которые также приезжали знакомые по неформальным конференциям должностные лица - председатель райисполкома и руководитель милиции, но уже не с функциями разгона, а с предложениями помощи. Система власти медленно, но верно давала ход назад, настороженно вслушиваясь в свободный диалог избирателей с невиданным для СССР явлением - депутатом, избранным вопреки мнению райкома КПСС !
На митингах и через социалистический общественный клуб, который Геннадий организовал от имени райкома комсомола в одном из общественных центров своего района на улице Изумрудной, им как то само собою продолжилась привычная работа по объединению людей, неравнодушных к делам своего района и страны в целом. Таких набралось несколько десятков: один чудик, живущий по соседству позвонил домой и представился Павлом Бенаровичем из телепрограммы "Взгляд", хотя он был лишь из группы поддержки этой программы, другие звонили и приходили на приемную районного клуба избирателей, представляясь теми, кем и были и объединяло их то, что они хотели быть немного другими, лучше, принося пользу людям.
Информационно-дискуссионный этап в развитии демократического движения все более уверенно переходил в митингово-деловой, когда главными делами вновь возникающих многочисленных клубов было установление связей между населением и депутатами, поддерживающими межрегиональную депутатскую группу съезда нардепов СССР. И чем непримиримей был депутат по отношению к сложившейся административной Системе, тем ярче и неистовей была слепая вера в него. Многие депутаты проявляли свою непримиримость в словесных баталиях, но некоторые успели что то сделать и конкретное, такие как академик-диссидент А.Сахаров или следователи прокуратуры Гдлян и Иванов, ставшие известными благодаря уголовным делам, санкционированным высшей партэлитой для острастки коррупционеров из среднеазиатских окраин империи.
В один из жарких воскресных дней Геннадий принял участие в организации манифестаций в таком знакомом Центральном городском парке имени Горького. Недалеко от Центрального входа под эгидой телепередачи "Взгляд" на открытой сцене была организована встреча избирателей с одним из лидеров межрегиональной депутатской группы Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Перед Сахаровым собиравшуюся публику удачно "разогревал" известный актер-бард Никита Джигурда, распевая лихие песни под Высоцкого, а когда песни смолкли на помост
незаметно поднялся А.Сахаров, скромно сел на предложенный стул и думая над каждым ответом на вопросы стал тихо отвечать на записки и спокойно излагать свои взгляды интеллигента на происходящие в стране и на сьезде нардепов СССР события. Перед этим Геннадий и другие первые активисты нарастающего московского движения избирателей пытались организовать на набережной парка митинг в поддержку депутатов Гдляна и Иванова, которых депутаты от среднеазиатских правящих элит обвинили в фальсификации уголовных
дел и чуть ли не в репрессиях. Центром митинга был активист движения из Медведкова Виктор Миронов, который в окружении нескольких соратников призывал в переносной мегафон ставить подписи в поддержку Гдлина-Иванова и крыл на всю набережную партократию, которая мешает свободному и счастливому развитию страны. У парапета набережной в окружении нескольких высоких милицейских чинов стояло несколько человек в штатском, один из которых был зав сектором горкома партии по работе с неформалами. Специализация других была очевидна. Они с явной досадой наблюдали как вокруг грохочущего в мегафон обвинениями Миронова росла толпа активистов, сочувствующих и простых зевак, но, зная об объявленном присутствии депутатов СССР, уже не решались отдать указания к пресечению. Горбачевская прививка говорильней, дезориентировавшая силовые подразделения Системы очередной порцией демократизации в виде съезда нардепов СССР делала свое дело.
Геннадий метался между набережной и сценой у главного входа, ища приглашенных главных антикоррупционеров страны в лице Гдляна и Иванова, но нашел на аллее недалеко от входа лишь одного Гдляна, который, увидев стянутые к митингующим подразделения милиции, так и не решился выйти к микрофонам: Система сидела и внутри Гдляна и еще не до конца отпускала его. Геннадий вернулся к трибуне с Сахаровым, который продолжал вести неспешный разговор с многочисленной публикой. Геннадий не столько вслушивался, сколько вглядывался в этого небольшого старика и не мог избавиться от чувства какого то несоответствия в его делах, словах и внешнем облике. И лишь после долгого наблюдения, когда Сахаров уже встал, чтобы покинуть сцену и в нерешительности, щуря близорукие глаза, стал искать лестницу, Геннадий понял, что его поразило несоответствие между внешней беззащитностью этого человека, полным отсутствием внешней позы и глубиной его слов и поступков. Но время вдумчивых интеллигентов, десятилетиями составлявших немногочисленную духовную оппозицию административной Системе империи уходило. Уходило незаметно, сменяясь временем многотысячных митингов, безудержных надежд, опиравшихся не на работу ума и сердца каждого, а на красивые обещания ораторов, которые как черт из табакерки стали выныривать из ниоткуда во власть и задерживаться там надолго по своим делам. Еще недавно, год назад, когда здесь, в этом парке Геннадий спрятал от щупалец Системы для диалога почти две сотни делегатов неформальных политклубов из разных регионов, эти люди не были настроены говорить и слушать. И вот спустя год эти же их слова уже произносились с главной трибуны Кремля, на площадях, но люди слушали и не слышали их. Верили, не анализируя и не вслушиваясь.
Возвращаясь по парящему над просторами Москвы-реки Крымскому мосту с манифестаций к метро "Парк культуры" и радуясь, что не разогнали, Геннадий еще не осознал, что главные испытания, испытания властью у него и его соратников по демократическому движению будут впереди. Он чувствовал только, что его жизнь наполнена смыслом и что пришло новое время, которое они так нетерпеливо ждали и торопили на десятках и сотнях неформальных полуподпольных семинарах и конференций, что исторический поток тянет его вперед и вверх. Гораздо позднее, когда совесть многих его соратников будет умервлещена задолго до их физической смерти, он осознает, что в этом времени на переломе эпох нет места вдумчивым «сахаровым». И последовавшая вскоре смерть так и не расслышанного страной А.Д.Сахарова показалась Геннадию всего лишь трагической случайностью...