Там, где сливаются большая и малая Лаба, расположилась красивая станица Каладжинская. Слева станицу прикрывает гора Калажь. Никакие буйные ветры не достают до станицы. Гора её заботливо укрывает.
Вот у самой этой горы и поселился местный знахарь дед Матвей. Воспитывал дед внучкá Ларивошку. Дед был хороший травник, каждую травинку знал. И внучка приучал к своему знахарству. Бывало пойдут за травками, а Ларивошка, дите малое, да за бабочками, а дед шлепнет по затылку:
-Сюды слухай, неслух, тебе в жизни пригодится!
И мальчонка послушно вертел в руках травку и запоминал её целебные свойства. Дед Матвей был хороший знахарь. Со всего края стекался к нему народ. Дед никому не отказывал, всем помогал.
А через Лабу жила ведьма Малашка Скликусова. Воспитывала внучку Феньку. Вот её-то дед Матвей на дух не переносил. Малашка Скликускуска понаделает людям, то приворотов, то какую хворь, а дед исправляет, лечит горемык. Враждовали между собой страшно. Но силу имели оба. Один белую, другая чёрную. И этот дар старались передать внукам. Бывало, пересекутся ихние пути на какой полянке, посмотрят грозно друг на друга, ни слова не скажут. Плюнут под ноги друг другу, и молча разойдутся. А детишки за бабочками бегают вдвоём. Только и видно из травы Ларивошкина светлая да Фенькина тёмная макушки.
Жила в хуторе семья Гордеевых. Хорошая семья, работящая. Отец заведующий свинарником и мать доярка. Дочка у них росла, Катерина.
- Ох, и красивая Гордеева Катька была, - говорила бабушка, - Хлопцы хуторские заглядывались на девку. Да ей никто был не нужен. Вбила она себе в голову, что за городского замуж пойдёт и в городе жить будет.
Сильно за Катей убивался местный кузнец Ефим Семёнов. Бывало, придёт на сходню, где молодёжь собиралась, увидит там Катю и глаз не сводит с неё. Неразговорчивый был Ефим, а сердце имел горячее. Сильно полюбил Катю. Сватов посылали, да только Катя отказала, да ещё и высмеяла.
- Вот когда в городе будешь жить - тогда приходи. Пойду за тебя, - расхохоталась и ушла.
Сильно тогда обидела девка кузнеца.
- Всё равно моя будешь, - шептал кузнец.
Долго мучился от любви к Катерине хлопец. И однажды пошёл Ефим к ведьме хуторской, Малашке Скликускуске.
- Делай бабка что хочешь, но, что бы Катька моя была.
- Что сильно любишь? - Спрашивает бабка.
- Сильно, на всё пойду ради неё.
- Ну, на всё идти не надо, - говорила бабка, - а вот на кладбище придётся сходить. И что бы ты там не увидел, виду не подавай. Пойдешь на кладбище ровно в полночь, принесешь земли со свежей могилы. Справишься? - Спрашивает бабка.
- Справлюсь.
Ровно в полночь подошёл Ефим к кладбищенским воротам. И что-то не уютно так, сумно ему стало. То луна светила, светло было. А теперь и луна спряталась за тучки. Зашёл кузнец на кладбище, и давай могилу искать свежую. Только слышит где-то в глубине кладбища, вроде плачет кто. У Кузнеца по спине пробежал холодок страха. Вроде и здоровый мужик, а перед чертовщиной страшно. Пошёл он на звук,
- Может девка какая жениха оплакивает,- подумал Ефим, - а я тут черти что придумал себе. Подошёл ближе, смотрит: сидит девка у могилы, да такая прозрачная, светится вся. Подняла девка на него глаза.
- Пришёл Ефимка? - И так захохотала, что у кузница волосы на голове зашевелились.
- Пойдём, пойдём со мной,- обвила его руками, да так ласково просит, - пойдём.
Затуманивает голову парню. И пошёл за ней кузнец, она ведёт, он идёт. Привела. Смотрит Ефим, а у могилы сидят в кружок, такие же девицы, как и эта. И давай они кузнеца, обнимать, да миловать. А он пошевелиться не может. Силы нет, как будто через ноги вышла. А " эти" не унимаются, оплетают руками как плетями. Как вырвался кузнец от них не помнит. Только когда бежал с кладбища, слышал смех вслед. Но земли набрал. Принёс до ведьмы.
- На, бабка, но больше не посылай на кладбище, не пойду. Девки там, еле ноги унёс, - Жаловался кузнец, - Я человек не трусливый, но тут и меня проняло.
- Да ты не пугайся, Лярвы это были. Безобидные они. Ну подкормил своей силушкой. Ничего, вон ты какой бугай, от тебя не убудет.
- Значит так, - говорит ведьма, - придёшь ко мне завтра в полночь. Ритуал проведём.
Ровно в полночь Ефим переступил порог ведьминой хаты. Чистенько, везде пучки трав висят, да чёрный кот на загнетке сидит. Ох и неуютно было Ефиму, и понимал, что чёрное вместе с ведьмой творит, да назад ходу нету. А ведьма зажгла чёрную свечу и давай читать заговор. Сначала тихо читала, а потом всё громче и громче. У кузнеца на голове волосы дыбом стоят, вот так проняло его. А ведьма выкрикивает заклятия, в окна чертовщина всякая заглядывает, слуги ведьмины. Кузнец и не заметил, когда бабка руку его взяла, да ладонь надсекла. Кровь взяла. Очнулся Ефим, а бабка говорит:
- Вот тебе земля, подсыпешь от девкиного дома до своего. А вот это возьми, - и даёт какую-то тряпицу, - девки под стреху воткни куда-нибудь. Станет тряпица сохнуть и Катька твоя по тебе сохнуть начнёт.
- А теперь иди и жди.
Всё сделал кузнец как ведьма велела. И потекли деньки, за деньками.
А Катя Гордеева, какая-то тихая стала. Иной раз вроде развеселится, хохочет заливается, а потом резко замолчит, и будто прислушивается к чему-то.
- Девчат, вы сейчас не слышали, будто позвал кто? - девчата смотрят на неё, головами машут в недоумении.
- Никто не звал, Катя. Странная ты какая стала.
И родители стали замечать, что Катя из весёлой, задумчивая стала, грустит. Тут опять кузнец Ефим нарисовался, на гуляния позвал. Родители думали не пойдёт, а тут нет, пошла. Вроде как ожила, когда Ефима увидела.
- Вот это кандибобер, - говорит отец, - Она ж его на дух не переносила. А тут, вон оно что, видала, -говорил отец жене.
Стала Катя на свидания к кузнецу бегать. Да только любовь эта у них какая-то не живая. Катя, как собака заглядывает Ефиму в глаза. А хлопец-то гордую Катьку Гордееву полюбил. А такая девка, что как собака с руки ест, ему вроде уже и не нужна. Стал Ефим бегать от Кати, вот опротивела она ему.
А Катя, такая гордая Катя, стала по кузнецу с ума сходить. Проходу ему не даёт.
- Когда, Ефимка, сватов зашлешь?
Посмотрел на неё Ефим, и такая тоска нахлынула. Ну куда делась любовь, одна досада на девку.
-- Да, никогда, Кать, никогда. Не нужна ты мне. Когда сватался не пошла, а теперь не нужна.....
Как ножом в грудь ударили Катю. Схватились за сердце, так больно вдруг стало. И так жить не захотелось. Побрела девка в сторону леса, туда где Лаба шумит и несёт свои холодные воды.
Дед Матвей собрался с вечеру в лес за травками. Есть такие травки, только в полночь собирать надо. В это время особый лечебный сок травка имеет. Идет дед, да травку за травкой в корзинку кладёт. Так и вышел к реке Лабе. Любил дед Матвей Лабу. Своенравная, где-то быстрая, где-то спокойная, но всегда ледяная. С гор течёт. Постоял, полюбовался, только хотел уходить, смотрит: вдали у берега что-то белеется. Он туда. Смотрит: девка, утопленница.
- Господи Иисусе, хоть бы живая, - шепчет дед.
Перевернул на спину, еле-еле жизнь в ней теплится. Поднял дед девку и понёс домой. Долго он выхаживал утопленницу, как он её называл. Ничего, оправилась девица. Силы вернулись. Потихоньку садиться начала.
-- Как же тебя зовут, девонька? Как ты в реке оказалась? - Спрашивает дед.
-- Катей меня зовут. А в реке – не знаю, вдруг тоска - и потянуло в реку. Да и жених меня бросил, - рассказала Катя свою историю. Как кузнец сватов засылал. Да как потом не захотел жениться. Дед Матвей слушал Катин рассказ, и закрадывалось у него подозрение. Не просто это всё.
-- А ну, девонька, дай-ка я тебя посмотрю. Сдаётся мне, что не обошлось тут без ведьмаки Скликуски.
Посадил Катю на стул посреди избы. Взял кружку, налил ключевой воды, вбил туда яйцо сырое и давай над Катиной головой молитвы читать, и кружкой вокруг головы водить. Катя сначала ничего не чувствовала, а потом, как навалилась на неё тяжесть, да тоска такая, что жить не охота.
-- Ах ты, Господи, - шепчет дед, - как же тебя присушили девонька, на смерть. Ну ничего, мы это исправим. Иди милая отдыхай. А ночью приступим.
А в кружке яйцо в крутую свернулось. Сильно присушили девку. Когда стало смеркаться, растопил дед баньку, собрал из особых травок веничек и в баньку отнёс.
-- Ну что, девонька, приступим. Закрывай девонька глаза. Зажёг свечу и давай молитвами присушку выгонять. Молитвы читает, свечкой крестит. Долго бился дед над Катей.
-- Открывай глаза, милая.
Смотрит Катя на деда, а тот еле на ногах стоит. Бледный, постарел сразу лет на сто.
-- Иди, милая, в баньку, обмойся, да веничком обхлопайся, я там положил. И отдыхай. Меня не тревожь.
Всё Катя сделала, как дед Матвей сказал. Утром проснулась, а кругом красота, птицы поют. Да такая благодать.
-- Дедушка, а ведь я уже и забыла, что такое радость, и птицы как по утрам поют.
-- Дык, конечно, забыла, милая, тебя так присушили, ты и мать с отцом забыла бы.
--Ой папа, мама, - вскричала Катя, - они ж волнуются, - запричитала она.
--Цыть, цыть, успокойся. Сообщил я им. Приедут.
В дальнейшем Катя вышла замуж за Каладжинсконо парня. А кузнец Ефим после этого случая подался в город, да там и сгинул. Никто его больше не видел.
Бабушка говорила:
-- И сам не гам , и другому не дам. Вот так и Ефим. Когда Катю полечили, зло вернулось в те руки . откуда вышло. Ефим сгинул. А у Скликуски подорвалось здоровье.
Спасибо что дочитали историю до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал
#мистика
#мистика истории
#мистика в нашей жизни
#читать мистические истории
#страшные истории
#страшные истории на ночь
#читать страшные истории
#ужасы и мистика
#ужасы на ночь