Начало.
Часть 4.
Так и жили. И незаметно пролетело так пятнадцать лет. Дети росли, учились. Ну, правда, не всегда всё было сладко да гладко — бывало, что и хулиганили, шкодили. Василий парой злился, за ремень хватался, но Манька его одёргивала — мол, погоди отец, чего сразу в крайности, сперва разобраться надобно, поговорить да обсудить... Манька, конечно, и поругать могла, но и жалела. Да и на селе никто уже её Манькой не звал, а Марией Анатольевной величали — уважали.
Не заметили как Илюшка вырос, возмужал, да невесту привел — женились, уже и ребеночка ждали. Жила молодая семья отдельно, Илья в совхозе работал — да не последним механизатором был — что ни год, так грамота или премия. Никитка в городе учился — институт оканчивал, им Мария особенно гордилась — инженером будет сынок!
Егор с Макаром весной из армии вернулись, думали в техникум поступать, только вот спорили в какой. Всё близнецы вместе делали — и озоровали в детстве, и горой друг за дружку стояли, если что.
Настенька красавица в девятый класс перешла, тоже гордость Марии — и петь, и плясать мастерица, ни один праздник в деревне без неё не обходился.
А Василий уж в который раз думал, как хорошо ему Светлана Ивановна когда-то Маньку привела.
Летом тихо было в доме Головкиных — Илья с беременной женой по жаре не гуляли, Никитка с близнецами весь день на речке — купались, шалаши строили, да картошку запекали, Настенька — то у подружек, то с ними же — там же на речке.
Мария в сильную жару в огород не выходила — сильное пекло было в то лето, а вечером и поливать, и полоть выходила — тут уже и домой все возвращались, матери помогали.
Как-то Марии плохо стало, почувствовала, что что-то не так с её организмом, что-то неладно. Век не болела, а то в глазах потемнеет, затошнит. Василия с его сигаретами стала из дома на крыльцо гнать — плохо становилось. Сначала думала пройдет, думала на солнце перегрелась, хоть и берегла себя, но нет — пришлось-таки к доктору идти.
Домой вернулась тихая и задумчивая.
- Что врач сказал? Солнечный удар, кажись? - встретил её Василий.
- Да, ерунда. Всё в порядке, - отмахнулась Мария от вопросов.
А только вечером, когда все уснули, позвала Василия на улицу — на крыльцо.
- Сядь, Вась, поговорить надо... Знаешь, что мне доктор сказал? - посмотрела прямо в глаза Василию Мария.
- Что-то серьезное? Ты же сказала — ерунда, - с удивлением глянул Василий.
- Ребенок у нас будет... Поздно уж что-то сделать, рожать придется, - вздохнула Мария, и руками лицо закрыла, - Стыдоба-то, вот стыдоба...
Василий, так просто опешил от такого известия, столько лет не было детей и — надо ж!
- Да какая стыдоба, мать, - Василий аж сигарету свою отбросил, так и не прикурив, - Илья уже съехал, скоро оглянуться не успеем все разбегутся, вдвоем что ль останемся? Нееет, природу не обманешь, значит правильно она всё расставила! Значит, готовиться будем — вспоминать как это всё, - Василий задумался.
- Вась, а детям-то как сказать? Скажут, старуха уже, а всё туда же...
Василия на этих словах передёрнуло — слышал он уже когда-то эти слова, сдавило слева в груди от мимолетного воспоминания — а вдруг опять всё повторится? Но Вася страх отогнал и Марию обнял:
- Да какая ж ты старуха? Тридцать шесть, разве годы? - ответил Василий после недолгой паузы.
- Ой, прямо не знаю, что делать... Что делать... Стыдно-то как... - не унималась Мария.
- Успокойся, Мань. Сам скажу. Завтра и скажу. Как раз все соберутся.
Долго не могла уснуть в ту ночь Мария, думала, размышляла. Страшно ей было — всё таки первый ребенок, её ребенок! Мария была уверенна, что сама уж не родит никогда. Василий же, претворялся, что спит, но сам не мог отогнать плохие мысли из своей головы - воспоминания будоражили кровь.
