На вулкан и обратно
Читать Часть 1: Следуя рецепту графа
Читать Часть 2: Предтеча Моны Лизы?
Читать Часть 3: На что похожа эта гора?
Читать Часть 4: Манна небесная и земная
Читать Часть 5: Мафия? Какая мафия?
Читать Часть 6: Сattedrale против duomo
Читать Часть 7: «Пленять взор, ум и воображение»
Даже в названии присуждённой Анне Ахматовой литературной премии (о чём рассказывалось в предыдущей главке) имена вулкана и живописнейшего городка Таормина неразрывно связаны. Так что наш путь — туда, наверх.
А вот нашей виртуальной спутнице М. Пуаре такое и в голову не могло прийти: в те времена лишь отчаянные смельчаки отваживались на подобную эскападу.
Тем более что она и не жаждала больше ничем ошеломляться:
«Довольно мы насладились Сицилией; от смены впечатлений восприимчивость начала притупляться, а после Taormina, этого блестящего, лучезарного апофеоза нашего путешествия по Сицилии, всё уже нам должно было казаться бледным».
Заметим, что среди отважных смельчаков был и автор «Милого друга». Лишь поначалу в экипаже, а затем на мулах, спотыкающихся на крутых тропах, а там и пешком, пробиваясь сквозь разразившуюся ледяную бурю и наступившую темноту, много часов штурмуя крутую, покрытую золой стену кратера, скатываясь с неё и вновь карабкаясь ввысь…
Только французский писатель после всего этого может себе позволить заключить: «Мы совершили с величайшей лёгкостью восхождение на вулкан».
Сегодня всё куда проще, хотя и романтики куда меньше.
Мы стартуем от городка Поццалло, расположенного на самом юге острова.
Это и порт, и пляжный курорт одновременно. Есть тут и крепость, и небольшой замок, выставивший вперёд низкую круглую башню. И изящная старинная церквушка, посвящённая милосердной и набожной Розалии, избавившей некогда сицилийцев от чумы...
Следующая реперная точка — город Катания. Уже на подъезде к ней понимаешь справедливость этимологии её названия: оно происходит от слова, означающего «холмистая».
Хотя с не меньшим основанием город некоторое время, ещё до новой эры, носил имя Этна — вулкан-то всего в 25 километрах отсюда. Соседство сыграло существенную роль и в судьбе, и в нынешнем облике Катании.
В XVII веке мощнейшее извержение залило город лавовой рекой, которую остановили лишь ионические воды. Словно в подтверждение нешуточных намерений стихии, город вскоре подвергся разрушительному землетрясению.
Всё это происходило во времена, когда зодчие, как правило, следовали канонам изящного барокко. Вот и получилось, что Катания, воскрешая себя, стала средоточием жемчужин сицилийского барокко.
На фоне всей этой изысканности мрачной и грозной громадой смотрится замок Урсино, построенный в XIII веке. Его могучие стены и полукруглые башни с редкими узкими бойницами смогли выдержать не только многочисленные осады пиратов, но и более тяжёлые удары — со стороны подземной стихии.
Отвлекаясь на миг от травелога, про себя отмечаю, что вновь, во второй уже раз, напоминает о себе фильм «Развод по-итальянски».
В Чефалу снималась сцена флирта героя Мастроянни с героиней юной Стефании Сандрелли. А самой красивой девушкой Катании стала партнёрша Мастроянни по этой киноленте — докучавшая своей глупостью и чувственностью супруга его героя.
Её роль исполняла Даниела Рокка. Она начала с победы на здешнем конкурсе красоты, что открыло путь к её кинокарьере.
…Но вот мы у подошвы великой Этны.
Как оказалось, мы въехали в огромную заповедную зону, которая призвана сохранить природную среду на самой горе и вокруг неё.
Портить её имеет право только сама Этна, чем она и воспользовалась, по подсчётам, около 140 раз.
Некоторые старенькие дома у её подножья сооружены из блоков, вытесанных из застывшей лавы.
Сегодня технология усовершенствована: вулканическую массу крошат, перемешивают с бетоном и отливают строительные плиты. По прочности лава бетону не уступает, но зато она вдвое легче. Для сейсмоопасной зоны это жизненно важно: рушащийся потолок будет падать с меньшей силой...
По цвету лавы мы учимся определять её возраст. Чем она светлее и плотнее, тем, оказывается, она старше. А та, что потемнее и ещё крошится, соответственно, изверглась на свет божий недавно. Вулканологи обнаружили языки лавы, которым порядка четырехсот тысячелетий.
До высоты в полторы тысячи метров наш серпантин обступает обычная для средиземноморья растительность — виноградники, оливы, цитрусы, миндаль, яблони, груши, что-то хвойное. А вот километров с двух хвоя уже начинает доминировать, хотя мелькают и дубы, и каштаны.
Но внимание привлекает не растительность, а застывшие тёмные языки: лава ещё не посветлела, значит, была исторгнута из земных недр недавно.
Ужасное зрелище — вросшие в неё по самую крышу каменные дома.
Есть строения, лишь опалённые огненным потоком. Один домик раскалённая река обогнула. Говорят, хозяин жилья истово молился в этот миг. Возможно, пример подобных чудес и помогает крестьянам преодолевать страх, когда они вновь и вновь возводят свои постройки на пологих боках Этны.
Впрочем, она и не слишком кровожадна: свои огненные потоки Этна исторгает со скоростью, словно рассчитанной, чтобы дать возможность человеку убежать от расплавленных языков.
Потом они остынут и внешне окаменеют. Однако уже спустя год на них станет появляться трава, а затем и кустарник.
И вот достигнуты те высоты, где растёт уже одна колючая трава и лишь изредка видны невысокие кустики. Дует ледяной ветер, хотя внизу был разгар лета.
Вы подходите к кратеру с каменистым склоном. Уходящая вглубь метров на 30-40 воронка утыкается в затаившуюся грязь, которая умеет булькать, пузыриться и давать дорогу тому, чем недра стремятся напомнить людям — то ли о себе, то ли чтобы мы вели себя поскромнее, не обращались с природой запанибрата.
Отойдя от кратера, обнаруживаю, что он отнюдь не единственный в этом месте. Вулкан словно играет с людьми, давая выход своим извержениям не только из основного жерла, но во всё новых и новых местах.
Этна породила немало легенд. Главной можно считать ту, которая объясняет возникновение огнедышащей горы и происхождение самой Сицилии.
Итак, один великан, явно переоценив свои силы, бросил вызов богам с Олимпа. За что и был наказан. Небожители швырнули его в пучину и для порядка придавили треугольным камнем — ещё у Гомера Сицилия за свои очертания зовётся Тринакрией («трёхконечной»). Однако прижатый к морскому дну неподъёмной тяжестью, но не осознавший своей неправоты великан время от времени собирает кое-какие силы и исторгает проклятия в адрес богов. Приступы его ярости и вызывают то, что мы, простые смертные, принимаем за извержения вулкана.
Весьма логично и столь же правдоподобно.
А вот другая история, вроде бы, действительно имевшая место. Её герой — древнегреческий философ и целитель Эмпедокл, который жил на Сицилии в V веке до н.э.
Его философские воззрения помогли Аристотелю и Платону в формировании их взглядов. А медицинские познания Эмпедокла позволяли ему возвращать к жизни людей из того состояния, которое сейчас зовётся клинической смертью.
Современники его боготворили. Он и решил укрепить их веру в это, придумав для себя божественный исход. Предположив, что, если он бросится в кратер Этны, его сограждане, не найдя ни его останков, ни одежды, решат, что он вознёсся к богам на небо. Так он и поступил.
Но началось извержение (уж не спровоцировал ли его своим честолюбивым прыжком сам мыслитель?), и из жерла вулкана вверх были выброшены медные котурны, которые, как все знали, носил Эмпедокл, чтобы казаться повыше ростом. Благодаря этому стали очевидны обстоятельства его смерти.
Так он запечатлелся в памяти людей не только как выдающийся философ и врач, но и как незадачливый герой мрачной, но поучительной истории.
…Мои размышления об Эмпедокле и возникшей вокруг его имени теории «зова огня» (кто не любовался пламенем костра?) несколько раз прерывали громкие выкрики: «Звоню с вулкана! Так что слушай внимательно!..». Один из наших спутников, явно босс какой-то компании, пересиливая ветер и напрягая голос, давал по мобильному распоряжения своим оставшимся временно без шефа сотрудникам. И, видимо, чтобы нагнать страха и придать разговору особую значимость, намекал, что практически рискует жизнью, но печётся о делах фирмы.
«Перелистывание» впечатлений от увиденного на Этне резко сократило путь с вулкана. За окнами опять было лето, и уже неплохо просматривались очертания домиков внизу.
И здесь, думаю, будет позволительно вновь обратиться к заметкам нашей виртуальной спутницы в поездке по Сицилии:
Всегда, когда я взбиралась на значительную высоту, например на Швейцарские и Крымские горы, на египетские пирамиды, я вместе с тем чувствовала и особый подъём духа, а людские селения внизу и еле заметные люди казались мне такими мелкими, живущими такими мелкими интересами. По мере того, как подымаешься от людей ввысь, и горизонт расширяется, природа охватывает вас своим величием и осязательно, всем существом своим сознаёшь ничтожество интересов, волнующих нас в обыденной жизни. Но дух парит только до тех пор, пока снова не опустишься в сутолочь житейскую, которая снова удивительно быстро затягивает вас своими мелочными интересами…
Наша «житейская сутолочь» предписывала проделать солидный путь, и в место нашего назначения мы прибыли, когда наступили поздние сумерки. На небе всё решительнее прорезался месяц.
А теперь вопрос. Есть ли такие, кто никогда не слышал этого романса?
Я ехала домой, душа была полна
Не ясным для самой, каким-то новым счастьем.
Казалось мне, что все с таким участьем,
С такою ласкою глядели на меня.
Я ехала домой... Двурогая луна…
И так далее... И слова, и музыку написала Мария Яковлевна Пуаре.
Одарённая артистка конца XIX — начала XX века, выступавшая на сцене петербургского Александринского театра и московского Малого, основательница даже собственного театра, поэтесса и журналистка, она куда больше прославилась как создательница и первая исполнительница нескольких великих романсов.
Эти произведения стали заметной частью музыкальной культуры и культуры в широком смысле слова.
Пуаре не была счастлива в личной жизни, что прорывается сквозь строфы и аккорды.
«Я ехала домой» потом исполняла некоронованная королева романса Варвара Панина, а позднее — непревзойдённая Алла Баянова. А сколько раз доводилось его слышать в любительском исполнении…
Любопытно другое. Нетленный романс был написан вскоре после возвращения Марии Яковлевны из поездки по Сицилии.
Неужели перед её глазами всплывала та самая «двурогая луна», тот месяц, которым она вечерами любовалась во время счастливой для неё поездки по Сицилии?..
Впрочем, как можно такое утверждать? Просто так подумалось.
***
Между тем наша поездка по Сицилии подошла к концу. Впечатления плавно перетекают в воспоминания. По мере удаления от события оно кажется всё более замечательным.
Вполне уже уместно воспользоваться рецептом графа Калиостро, о котором рассказывалось в начале этих заметок: перед погружением в сон вспомнить во всех подробностях ярко прожитый день.
Однако отчего-то вдруг сами собой на некогда популярный мотивчик о «тоске по штурвалу» складываются легкомысленные строчки:
Если б ты знала,
Если б ты знала,
Как мне снова хочется в Чефалу…
Но ведь название этого города, кажется, правильно произносить с ударением на конце? Тогда возникает другое рифмоплётство:
Чем сидеть
И кукситься в углу,
Лучше снова съездить в Чефалу.
Владимир Житомирский