У Марии роды начались внезапно. Боль скрутила в один момент и, казалось, изнутри разрывает и просится наружу.
— Потерпи, малыш, потерпи, — приговаривала Маша, поглаживая живот, женщина с трудом забралась на телегу.
Муж, заботливо обложив её подушками да старыми полушубками, опрометью бросился к лошади. Сергей вскочил на телегу, дёрнул вожжи.
— Ну, милая, держись! — крикнул он через плечо жене, та с исказившимся лицом, сдерживаясь из последних сил, кивнула в ответ.
Районная больница была в десяти километрах от села. Вроде немного, но тогда, в семидесятых годах, по расквашенной от проливных дождей грунтовой дороге, в повозке, это было то ещё испытание…
Через час они были на месте, июльское солнце шло к закату. Из роддома к ним вышла хмурая акушерка.
— Ещё одна? И тоже с Горловки? – акушерка тяжело вздохнула, — давай, пошли, девка!
И Маша, с трудом поковыляла следом. Серёга остался у стен роддома, белее мела.
— И ты свою привёз? – услышал он за спиной, это Мишка, его сосед. – Моей Нюрке тоже приспичило. На кобыле ехали? А мы председателя поймали, хорошо, в райцентр ехал.
— Да, да, — рассеянно кивнул Серега, перед глазами в памяти стояло перекошенное от боли лицо жены.
В это время из окошка выглянула санитарка.
— Товарищи мужчины! – весело крикнула она, — можете не подпирать стены роддома, раньше ночи ваши жены не родят. Езжайте домой. Завтра звоните!
Подумковали мужики, и решили, что санитарка права, прыгнули на телегу и поехали в свою Горловку в ожидании наследников. Оба были в полной уверенности, что будут пацаны.
А в это время в роддоме корчились от боли Маша и Анна – вот так случилось, что и из одного села они были, и жили по соседству, и даже рожать вместе начали. Рядом была только одна акушерка да та самая санитарка, доктор как раз на учёбу уехал в город.
Акушерка Татьяна переживала – как она с двумя справится, потому санитарка была полностью проинструктирована.
— Ты, Глаша, главное рядом будь! И делай всё, что тебе скажу, — говорила Татьяна.
А часов в двенадцать ночи гроза налетела, сверкало так, что бедные четыре женщины в этом крошечном сельском роддоме, страху натерпелись неимоверного. Хотя Марии и Анне в какой-то момент грохот и вспышки за окном стали совсем не интересны. У них была друга забота…
И вот во втором часу ночи Мария родила дочку, через десять минут родила и Анна – тоже доченьку. Акушерка записала на двух клочках клеенки имя женщин, время рождения, рост и вес девочек.
— Глафира, эту бирку прикрепи к Машиной девочке, а эту – к Аниной, — указала Татьяна и занялась роженицами.
Глаша взяла бирки – влево и право…
И тут с очередным ударом грома погас свет в роддоме – где-то перемкнуло…
Глаша помнила – влево, вправо…
Когда погас свет женщина от неожиданности сжала руки вместе, и тут же, опомнившись, разъединила их. Так, эта девочка Маши, а это Ани.
— Глаша, ты там не напутала? – с тревогой спросила Татьяна, зажигая припасенную на такие случаи керосинку.
— Всё нормально, — спокойно ответила Глафира, прикрепляя в полумраке бирки к малышам.
Да не могла она напутать – руки веди помнили: слева бирка чуть короче, справа – длиннее…
Или наоборот?
Глаша отмахнула от себя тревожные мысли. А молодые мамы отдыхали после перенесённых испытаний.
— Как там моя девочка? – слабо спросила Маша.
— Здоровенькая! – улыбнулась акушерка и тут же ответила Анне, та только рот открыла — и твоя малышка, мамочка, в полном порядке!
Женщины счастливо вздохнули. Доченьки…
Мужья, конечно, сыночков хотели…
Но что уж теперь! Сначала нянька, а потом уже и лялька будет – как в народе говорят. А Серёга с Мишкой, узнав про дочерей, обрадовались как сумасшедшие! Даже забыли, как несколько дней назад, трясясь на телеге из райцентра, рассуждали, как важно рождение сына. Забирали они жен в один день, и каждый из них трепетно прижимал свою принцессу. Председатель для таких целей выделил свою рабочую легковушку. Ох, как любили малышек в семьях, баловали…
По-соседски Маша и Нюра частенько делились: а у нас зубик вылез, а мы первый шаг сделали…
И каждая гордилась маленькими, но такими важными успехами своей дочери…
А когда Аленка и Иринка подросли, стали девчонки лучшими подругами. Хоть и разные они очень были. Аленка бойкая девочка, как сверкнет своими карими глазами – ух! Вся ребятня в округе тут же смирнеет. Мама Мария смеялась:
— Ты наш атаман в юбке.
И правда, сколько заборов было излажено, сколько штанов на этих заборах порвано. Ещё до школы в легкую дралась с мальчиками-одногодками и побеждала.
— И в кого ты у нас такая? — задумчиво произносил Сергей, рассматривая дочку.
Характер – полбеды, внешне Алёнка нисколько не походила на родителей. И Мария, и Сергей были голубоглазые, русоволосые, а дочка темноглазая, с пышной шапкой каштановых волос. Как у соседа…
И закралось подозрение у Сергея по поводу неверности жены. Не верил поначалу, но дочка с каждым годом становилась всё больше на Мишку похожая. Мария, если честно, сама недоумевала, как так случилось, что у них, у светленьких, родилась кареглазка. Но тётка компетентно ей сказала:
— Мамка твоя черненькая была, ерунду не придумывай!
А маму свою Мария не помнила, умерла она, когда девочке год всего был. Лишь черно-белая фотокарточка. Ну, да, вроде похожа внучка…
Но Сергея было не остановить, ещё и по деревне сплетни пошли – мол, Мария с Мишкой рога ему наставила. Пошёл раздор в их семье.
— Признайся! – кричит Сергей, — с соседом таскалась?
— Да что ты! – Маша чуть не плачет, так ей обидно это слышать от любимого мужа… — Я тебя только люблю.
А Сергей не верил…
В семье Михаила и Анны тоже было не всё гладко. Тихоня Иринка, можно сказать, и походила на голубоглазую Анну, но знающие люди в селе уже вынесли свой вердикт: не может дитё быть светленьким, раз батька темноволосый и кареглазый — сильнее кровь у него…
Анна на эти сплетни мало внимания обращала. Миша в дочке души не чаял, он тоже считал полной чушью наговоры людей. Не может его Нюрка быть ему неверна…
Хотя…
Червячок сомнения всё же был…
А однажды Сергей пришёл к соседу для искреннего разговора. Кулаки у него так и чесались!
— Мишка, — закричал разъярённый Сергей ещё во дворе, — выходи, по-мужски поговорим!
— Чего ты буянишь, сосед? — Михаил выглянул из веранды и спустился по ступенькам к соседу.
Слово за слово разгорелся скандал. Мужики кинулись друг на друга с кулаками. На шум выскочила из дома Анна, прибежала и Мария. Девчонки, которые играли на улице тоже за несколько минут были тут же.
— Папа, папочка! — кинулась шестилетняя Алёнка к Сергею и повисла на его поясе, — не надо драться! Мы же с мамочкой тебя так любим.
— Папа! — не выдержали Иринка и тоже подбежала к Михаилу, заплакала, — родненький, папочка!
Женщины метались тут же, пытаясь то мужей разнять, то детей оттащить. На шум сбежалось полдеревни поглазеть. В один миг мужики успокоились и отступили.
— Ладно, чёрт с тобой! — плюнул Сергей, взял дочку на руки и пошёл со двора, Мария засеменила следом.
Михаил также подхватил дочку, поцеловал и прижал к себе — ни в чём он не виноват, и жена его честная, он это сердцем чувствует. Анна рыдала на крыльце — как же обидны все эти подозрения. Словом, соседи решили больше не выяснять отношения, а жить по принципу «чей бы бычок не был, а телёночек наш»…
И плевать, что скажут люди!
Девчонок-то они от этого меньше любить не станут. То, что девчонок могли поменять...