В давние времена произошла эта история. Неспокойное время выдалось для Руси – матушки. Вороги нападали на неё тёмную тучею. Грабили, в полон уводили жителей деревень да сёл, несмотря на возраст и пол. Встал на защиту родной земли молодец Иван. Высок, косая сажень в плечах, силой немереной обладал.
Возвращался однажды он с сечи неравной. Конь бредёт, дорогу сам знает. Иван в седле сидит, вдаль глядит. Щит с боку жеребца прикреплён. Мечтает молодец: «вот приеду домой, отца с матерью обниму, не молодые они. Женюсь». Глядь, отрок к нему спешит, словно волки серые за ним гонятся.
Пришпорил Иван гнедого, подскакал к мальчишке. Тот запыхался, глаза пучит, молвить ничего не может. Наш герой коня остановил, подбоченился и грозно спрашивает:
— Чего торочишься, да ртом воздух хватаешь, будто рыба? Отвечай, коли есть что сказать.
Отдышался малец, упал на колени перед конём.
— Тать деревню разграбил. Баб в полон снаряжает, мужиков поколол.
Как услышал весть горькую, разгневался Иван, и ещё пуще прежнего вскричал:
— Да что, у вас мужики перевелись? За слабых вступиться некому?
— Я, какой воин … — пацан прошептал и головой поник, заплакал.
— Не мужик! Баба! — Скривился Иван, коня пришпорил и понёсся к деревне родной.
Малец, тот так и остался в пыли дорожной.
Прискакал он к месту родному. Дома да хаты полыхают, кругом трупы. Вороги девок верёвками крутят, к походу готовятся. Другие по домам, уцелевшим мотаются, что поценнее собирают.
Как увидел такое Иван, ещё пуще разбушевался. Выхватил меч, что за спиной держал и в бой. Ветром налетел, троих сразу пополам разрубил. Вороги опомнились, защищаться принялись, да куда там! Иван мечом машет, не уследишь. Только кровь брезжит от супостатов. Те и на коня пиками полезли. Но Иван спуску не дает, перерубил древки словно соломинки, с жеребца спрыгнул, щит сорвал и в атаку. Взмах, другой, и повалились головы вражьи. Победил он всех.
Стоит, тяжело дышит. Меч о труп оттёр и к пленённым. Путы перерезал, освободил всех. Бабы в рёв, благодарить его. Иван поморщился, оттолкнул их:
— Где матушка с тятушкой?
Молчат бедолаги. Гневно озирает их Иван.
— Сами спаслись, а моих под сабли басурманские?
— Нет их здесь, Ваня.
Иван на голос резко развернулся, смотрит, мужик перед ним. Весь в саже рука плетью весит, кровь из рубахи капает.
— Ты чего? Спрятался, испугался!
Подбежал к нему Иван, за грудки сграбастал.
— Я Русь спасаю, людишек освобождаю, а ты! Схорониться решил? Отвечай!
— Кащей их забрал. — Мужик раненый молвит.
— Врёшь, гад!
И в лицо кулаком заехал.
— Кащея приплёл, сказочник.
Мужик отлетел от удара. На ногах не удержался и упал головой на камень. Глаза закатились, дух тут же из него и вышел. Бабы в рёв. Иван лишь рукой махнул и бегом к дому родному. Тот полыхает, подойти жарко. Печаль сердце Ивана сковала, холодом повеяла. Заскрипел зубами он и медленно меч из ножен потащил.
Глаза пелена красная закрыла. Кругом одних супостатов видит. Кто живой бегом от него, по добру-поздорову. Заревел Иван будто медведь косолапый. Обернулся. Глаза безумством сверкают, кого жизни лишить рыскают. Бросился он вперёд и в ладонь упёрся. Вскричал, да оружием взмахнул.
В тот же миг силы его покинули. Меч из рук выскользнул, упал и в землю воткнулся. Ноги подкосились. Но остался стоять Иван, лишь сгорбился. Плена кровавая спала. Смотрит старец перед ним седовласый.
— Обозлилось сердечко твоё Иванушка. Мог бы ещё и в самого Кащея обернулся бы.
— Чего это ты такое лопочешь, старый? — Удивился Иван.
— То и говорю, что вижу. Волхв я. Всеслав. Сердце окаменело, спасать тебя надо.
— Да как так! Родина в опасности, ворогов бить надо, и этого, вашего Кащея! Зло уничтожить, чтоб похабное не творил!
— Эх, Иван, Иван, доброта то она всему нужна.
— И ворогу, что дитя не щадит? Отвечай, волхв!
Но никто не ответил ему. Смотрит Иван по сторонам и понять не может. Стоит он в поле, возле дороги, что в горы ведёт.
— Как это я здесь оказался? Видать, колдун заколдовал. — Осмотревшись Иван говорит.
— Ищи Кащея, сможешь, душу свою вернёшь и родных, а нет… — Над полем голос громкий проносится.
— Кащей. — Сквозь зубы Иван прошептал и кулаки сжал, аж костяшки побелели.
Пришпорил коня и по дороге пустил. Скачет, а сам думает: «Старики говорили, в горах он обитает. Думал – сказки, ан нет. Видать, правда. Ну, что же, поквитаемся со Злом первозданным!»
Долго ли коротко ехал Иван, а оказался он перед замком самого Кащея. Спешился, к воротам подошёл. Кулаком по дубовым доскам за дубасил:
— Выходи погань нечистая на бой ратный!
Тишина. Лишь вороны из башен вылетели. Вытащил Иван меч верный, рукоятью застучал, аж щепки посыпались.
— Выходи! Али испугался силушки богатырской.
— Отнюдь. — За спиной отвечают.
Развернулся Иван, в стойку встал, меч вперёд, глаза прищурил. Смотрит, а перед ним воин. Худой как сама смерть. Лицо измождённое белее снега. Глаза огненные, страшные. Ухмыляется:
— Заждался я богатыря славного. Уж думал вечность по земле топтаться.
— Ну уж нет! — Вскричал Иван и на Кащея бросился.
Взмах. Пустоту со свистом меч Ивана рассёк. Резко в сторону, выпад. Опять мимо. Кащей за спиной, даже оружие не достал. Рассвирепел Иван, на него кинулся. Рубит направо и налево. Всё без толку.
— Силён. — Слышен смех Кащеев, неужто меня, тёмного владыку одолеешь?
Иван напрягся, подпрыгнул. Резко развернулся и нанёс удар сверху вниз. Руки болью обдало. Сталь заскрежетала, искры по сторонам. Меч слегка по латам Кащея прошёлся. Вытянул Тёмный Владыка палаш свой изогнутый. Взмах, другой и меч славный Ивана пополам. Сам то наш герой на камень рухнул. Кащей подлетел к нему, и к горлу остриё приставил.
— Нужны мне такие воины, сдавайся, Иван.
Рассвирепел наш герой. Встрепенулся. Вихрем на Кащея, за лезвие схватился и к его же клинком к шее. Руки от напряжения дрожат, пот ручьём льёт, чувство, что скалу согнуть пытается.
— Убить меня? — Кащей зашипел. — А ну, давай!
Из последних сил Иван надавил на оружие Кощеево. Ещё чуть-чуть и не будет поганого. Внезапно вспомнил Иван волхва, и то, что он говорил. Молнией пролетели слава Кощеевы: «Уж думал вечность по земле топтаться». «Так ирод смерти ищет? Так это испытание?» — Мелькнула догадка у Ивана.
Отпихнул он Кащея от себя и руки в стороны развёл:
— Не дождёшься от меня смерти, Кащей! Живи!
— Ах ты гад, догадливый! — Вскричал Кащей и кулаком в грудь Ивана ударил.
Свет померк. На Ивана обрушилась темнота.
Иван распахнул глаза. Всё тело ныло и болело, будто он попал под табун. Иван упёрся руками в землю. Ладони медленно погружались в податливую почву. Запахло чем-то тухлым. Собрав волю в кулак, медленно поднялся. Но сил хватило, лишь, чтобы встать на колени.
Иван осмотрелся. Кругом топь. Хилые кустики, неподалёку изба на куриных ногах. Сбоку виднеется озерцо с зелёной водой. Иван поднял голову. Свинцовые облака медленно ползут по небу и тишина. Мёртвая, давящая.
— Где я?
— В гостях добрый молодец. — Послышалось от избушки.
Иван перевёл взгляд на голос. Открытая дверь, на пороге стоит скрюченная старуха.
— Долго молиться небу будешь? — «Закудахтала» она.
Иван с трудом поднялся и заковылял к ней. Ноги вязли в трясине и неприятно чавкали с каждым шагом. Поравнявшись и избой, его остановил немой жест старухи. Та принюхалась, жадно втянула воздух и захихикала:
— Кащеюшку повидал?
Иван встрепенулся и хотел уже броситься на безобразную старуху, но остановился и лишь сверкнул глазами.
— Гордый. А чего не пришиб душегуба?
— Пожалел. — Промямлил Иван. — Наперекор решил поступить.
— О как! Видать, умишко проснулся. А, ну, заходь!
Иван сидел за грубо отёсанным столом, понурив голову. Только что он рассказал Бабе Яге, так звали старуху, всё, что с ним приключилась и как жил до этих событий. На душе росли поганки, дурно, мерзко и пакостно. Тяжело дышалось. Понял он, что силой всё решал. Думал, правильно поступает, а оказалось – нет. Нельзя назло, злом отвечать, как он до этого делал. Иван угрюмо взглянул на бабу Ягу:
— Научи, старая, как жить-то теперь.
Рассмеялась Яга, заквакала от неожиданности.
— Ты, Ваня, ведёрко возьми, да бочечку наполни водицею. Из озера зелёного.
Поднялся Иван, взял ведро, направился просьбу яги исполнять. Черпает воду, да в избу носит. Уж ночь опустилась на лес, а бочка пуста.
— Обдурила старая, колдует. Уморить глупой работой хочет. — Бормочет Иван, да воду таскает.
Неожиданно мысль в голове засела: «Чего это я всех обвиняю? Со злом воюю? По-другому разве нельзя? Вон, Яга, ведьма! Её бы на костёр, или в болоте утопить, ан нет, воду таскаю. Постой, народ говаривал она самая мудрая женщина на свете!»
— Бабуся! — Взмолился Иван. — Ты самая мудрейшая, научи вразуми меня, как несправедливость побороть. Людям свободу вернуть. Силою я не обделён, вот умом …
Яга в проходе появилась и пальцем корявым к себе его манит. Подбежал к ней Иван, а та и говорит:
— Благодарю тебя Ваня за службу. Глянь!
Поворачивается Иван и видит: нет озера, яма глубокая да широкая на том месте. На дне ларец чугунный.
— Смерть Кощеева там. — Яго отвечает.
Вспыхнул Иван. «Вот, она смерть. Стой! Ох, не зря Яга при себе его держит!»
— Бабусь, вразуми, что делать с ней? — Спрашивает Иван.
— Молодец! — Яга Ивана по плечу шлёпнула. — Он же смерти ищет. Тяжко ему здесь, среди живых. В мёртвое царство ему надо. Вот только гордость не позволяет. Как говорится? Сила есть ума не надо?
Рассмеялась старуха.
— Если бы ты его победил, Ваня, дух в тебя бы вселился, а так он под присмотром будет. Ведь по земле мудрый воин ходит!
— Кто это? — Обрадовался Иван.
— Ты, Ваня, ты. Самого сильного врага победил – свою самость. Ступай с миром. Людей защищай, жизнь налаживай, о живых думай, а мёртвых мне предоставь. Ведь я Страж. Промеж двух миров живу.
— Но родные как? Мать с отцом? Пленённые Кащеем?
Ничего не ответила старая. Лишь в избу шагнула и дверью хлопнула.
Стоит Иван с мечом обнажённым. Кругом гарь, люди забитые, с ужасом на него глядят. Среди них мама и папа друг к другу прижались. Воткнул в землю меч свой Иван. Руки расставил и к ним. Из глаз слёзы льют. Лицо улыбкой светится.
— Не бойтесь, люди честные, неправ был, о себе думал. Теперь никому вас в обиду не дам!
На том и сказки конец, а кто слушал уразумей: не всё сила решает и ум нужен.
Будьте здравы!
Понравилась сказка, подписывайтесь. Поддержите меня, как автора.