Помнится, в 80-х, начале 90-х годов прошлого века у читателей «Комсомольской правды» было очень популярным «Окно в природу», которое каждую субботу «открывал» для них замечательный натуралист Василий Песков. Ответственный секретарь «Октябрьского нефтяника» «изобрел» идею «прорубить» нечто подобное и у нас. Так как я по случаю – правда, очень нешироко и в узких кругах – был известен как егерь, «прорубаться в природу» предложили именно мне. Я самонадеянно на это дело «подписался»: окно не окно, а какую-то форточку авось удастся проковырять.
Ночь. Вся моя семья уже спит. Я закрылся на кухне, приготовил пол-литровую «чашечку» кофе и принялся натужно маяться в творческих схватках, норовя сейчас же родить что-нибудь эдакое про природу.
Клятвенно пообещав стать музой и наслать на меня неизбывное вдохновение, у ножки табурета улеглась спаниэлька Джерри. Старательно спит. Всем своим видом спит. А как же иначе? Будет «светиться» – прогонят. Между прочим, всяким там собакам не полагается на кухнях быть, у них коврики в прихожих есть. Есть то есть, но каждое утро Джерри обнаруживается на паласе, рядом с чьей-нибудь кроватью. А если кто (от высокой культуры и интеллекта) оставит на ночь возле кровати, простите за подробность, собственные штаны или, что чаще, носки, то Джерри обязательно выспится именно на них. А когда дома никого нет? Ну, за лапу никто не поймал, а «пушок» в таких случаях наблюдается не на «рыльце» подозреваемой, а как раз на постелях обвинителей. Если же какой-то бездельник злостно нарушает режим и вместо того чтобы спать, по ночам околачивается на кухне – на кухне! – как тут стерпеть и оставаться на коврике?!
Джерри уютным клубочком уснула уже по-настоящему. Не в силах «сконструировать» хоть что-то осмысленное, я невидяще пялился в темноту за оконным стеклом. Вдруг, возникнув «из ниоткуда», на внешний подоконник спланировала ворона. Я, разинув рот, замер, боясь спугнуть это «мимолетное виденье» и «гения чистой красоты».
...Ворона вопрошающе уставилась на меня. Дескать, что вылупился, птицу высокого полета, настоящую, никогда не видел? Коротко изучив меня, она на мгновение поскучнела взглядом – нет, вы только гляньте, люди добрые, эта серая курица не нашла во мне ничего достойного ее изысканного вкуса! – и переключилась, уже заинтересованно, на изучение содержимого стола. На столе, помимо все еще девственно чистого листа бумаги и кружки кофе, стояло блюдце с парой ломтиков хлеба и несколькими кусочками соленого сала. Вот! Это стоящая штука! Нетленная, можно сказать, ценность.
Ворона ударила клювом по стеклу. Не веря в реальность, в саму возможность происходящего, я не шевелился. Ворона раздраженно, выказав откровенное сомнение в моих умственных способностях, бросила взгляд на меня и перевела на блюдце. Нетерпеливо еще раз «клюнула» по стеклу. Все еще опасаясь испугать неожиданную гостью, я осторожными, плавными движениями переломил ломтик хлеба, дотянувшись, открыл форточку и уронил кусочек на жесть внешнего подоконника. Ворона подобрала угощение, прижала лапой, отщипывая, съела. Стукнула клювом по стеклу. Я выдал кусочек сала. Птица проглотила его целиком. Стукнула. Вторую порцию сала ворона попыталась подхватить на лету. Но как-то неловко подскользнулась на жестянке, сбалансировала крыльями. Сало чиркнуло по ее клюву и с высоты пятого этажа улетело вниз. Ворона в то же мгновение «упала» следом. Тут же вернулась с добычей. Похоже, поймала, не дав салу приземлиться. Проглотила лакомый гостинец на подоконнике, стукнула по стеклу. Я «подал» вторую половинку ломтика хлеба. Моя ночная гостья подобрали его и.., мотнув головой, швырнула вниз. Требовательно ударила в окно. Ах какие мы разборчивые – следующий кусочек сала разом сглотнула – будь у вороны губа, была бы не дура. Следуя очередным «стучаниям», скормил все сало. Кинул оставшийся ломтик хлеба целиком. Птица равнодушно сбросила его с подоконника, рассеянно оглядела стол, опустевшее блюдце, поцикала зубом – Богом клянусь, вот так вот «отряхнула» «ладонь» о «ладонь» – что-то засиделась я тут с тобой, будь здоров – и улетела.
Стоило мне включить свет на кухне следующей ночью, как из темноты на подоконник «вынурнула» ворона. Радостно тюкнула по стеклу. У нее явно не было сомнения, что все тут ради нее. Я вновь, как и вчера, на «первое» предложил хлеб, ворона обиженно его выбросила – нас, мол, ни за какую коврижку не купишь, сало давай.
К третьей ночи я уже вполне выдрессировался. Прочно усвоил, что на «мякине» не только стреляного воробья, но и не стреляную ворону не проведешь. Сразу, после требовательного стука, стал угощать ее салом.
Не знаю, то ли ворона озаботилась уровнем холестерина у себя в крови, то ли за фигуру обеспокоилась или, напротив, нашла более щедрого «писателя», но четвертой ночью она не прилетела. И больше никогда не прилетала. я что-то успел написать в первые три ночи. Писал и несколько последующих. Скрипел «пером» и полушариями, которые в совокупности, у других людей, в отличии от меня нормальных (дееспособных) образуют мозг, но все же «выдал на-гора» серию заметок, предположительно о природе. О чудо – их опубликовали! Под ними гордо красовалась моя фамилия. Однако, справедливости ради, должен признать: были у меня тогда соавторы. Они всегда есть.