Начало.
Часть 2.
Дом у Головкиных теперь блестел — Манька всё отмыла, отчистила. Одежду и детскую, и Василия перештопала, перестирала. И за Настенькой успевала приглядеть, и еду наварить-нажарить.
В школе и в детском садике сразу перемены, конечно, заметили — дети чистые, опрятные, пуговицы уже не пришиты черной ниткой по белому, локти с коленками не драные.
Как-то заболела Настенька, температура высокая, жар. Врача вызвали, сказала поправиться, главное для ребенка уход, внимание и забота. Манька ночами сидела рядом с малышкой — сама ни разу не прилегла. Василий уж ругаться начал, хотел дочку в больницу везти, но Манька сама девчушку выходила. И как-то после этого Манька и осталась в доме у Головкиных. Ничего они с Василием не обсуждали, про отношения не говорили, но Вася-то видел как детки к Маньке относятся — младшие уж мамой стали звать — соскучились видимо по ласке материнской. А Манька-то на ласку не скупилась — и похвалит, и приобнимет, да по головке погладит. Дети же, как с ними по другому.
Правда старшие дети — Илья с Никиткой — сначала сторонились, грубить пытались, озоровали и никак не называли. А потом вроде привыкли, что есть у них Манька — так и начали звать. Ни няня там, ни мама — просто Маня. Давали понять, что помнят они — мама у них своя была... Да и по возрасту Манька она им в матери не годилась.
Дома у себя Манька выслушивала недовольства:
- Куда такую ораву себе на вешаешь? - ругалась мать на дочь, - Парней мало в селе?
- Парни-то есть, мам, -отвечала Манька, - да Ваську жалко мне... Несчастный он, никак не свыкнется со смертью Елены. Ночью иногда смотрю, сидит, курит, да на фото жены смотрит. Сейчас уже плакать перестал, а до этого... - вздохнула Манька, - и ребятишки уж привыкли ко мне, куда я теперь...
- Жалко ей... Да всем жалко, всей деревни жалко, но ради чужой семьи свою личную жизнь пускать под откос — не каждый решиться... Дочь, ты ж взрослая уже, приказывать мы тебе не будем, но ты вспоминай иногда, что Ваське-то уже тридцать один год, - вскидывала руками мать.
Манька, конечно, мать слушала, но ничего не могла поделать, понимала уже, что не то, что от этих детей никуда не денется, но и Василия бросить не сможет. Любит она его.
Правда, когда Настеньке было уже два года, дети особо в Маньке не нуждались, да и Василий на неё , как на женщину, внимания так и не обратил. Манька подумала-подумала и сказала Василию, что хочет уйти.
- Ты меня пойми, Вась... Мне уже двадцать один год и по нашим меркам, мне замуж пора, детей своих иметь, - призналась Манька Василию, с маленькой надеждой, что мужчина поймёт, что она имеет ввиду.
- Конечно-конечно, Мань... Это твоё право, не могу же я тебя насильно держать, - попытался улыбнуться Вася, а не вышло, - Ты для нас и так много сделала, очень много... Для постороннего человека...
«Постороннего человека, - злилась Манька на Ваську, идя в дом родителей, - я значит с ними два года, а всё посторонний человек! Да где это видано! Так и не понял, что люблю его!»
Манька начала жить новой жизнью, теперь у неё было много свободного времени и она думала, чем себя занять. Уехала Манька в город — счастье своё испытать. Сняла себе комнатку в коммуналке и стала обживаться. Устроилась на работу нянечкой в детском саду, глядя на деток постоянно вспоминала ребятню Головкиных — но встряхивала головой каждый раз, будто пытаясь воспоминания те отогнать от себя.
Лето было жарким, Мария Анатольевна — как теперь звали Маньку на работе — любила после работы пройтись пешком, дорога лежала прямо через скверик, где всегда было не мало отдыхающих. Посреди сквера был небольшой фонтанчик — дети от жары веселились под струями холодной воды, а мамы следили за своими детками. Любила и Мария присесть на лавочку и понаблюдать за ребятней.
В этот раз Мария присела на лавочку с книгой — дома дел не было, а проводить вечер в одиночестве ей не хотелось.
- Девушка, а вы почему такая красивая и одна? - услышала Мария и оторвала глаза от книги.
- Ну почему же одна? Вот же, - указывая на книгу, ответила Мария незнакомцу, - все главные герои со мной.
- А что вы читаете? - не прекращая попыток познакомиться, не унимался парень.
- Я читаю роман... Роман про любовь.
- Что же вам в жизни любви не хватает?
- В жизни так не бывает — как в книжке.
- Так в книжке — сказка, а жизнь она вот, - парень провел рукой как будто по линии далекого заката.
Мария вдруг задумалась: «А ведь он прав... А я получается сбежала от своей жизни и захотела сказку, а так видимо не бывает».
- Вы меня извините, но мне, кажется, пора. Меня ждут, - сказала Мария своему собеседнику и побежала в сторону детского сада, надеясь, что заведующая еще не ушла.
