Ночь, улица, фонарь со смыслом. В Ленобласти прошел фестиваль «Ночь света в Гатчине»

— Интересно, что каждый посетитель фестиваля мог не только любоваться шедеврами светотехники, но и сам поучаствовать в происходящем. Можно сказать: развлечься креативно. Например, сыграть в крестики-нолики лучами прожекторов. А проект вашей команды оказался совсем уж уникальным — люди впервые в жизни собственные картины светом рисовали. #INJECT_1# — У меня такая специфика работы со студентами — не рассказывать, что такое свет и как он работает, а показывать. На нашем белом стенде в гатчинском парке действительно каждый мог создать свою световую картину. У кого‑то нарисовались масштабные абстракции, у кого‑то шутливые вещи, а у кого‑то озеро Байкал. Вообще фестиваль получился очень лиричным и в то же время философским. Художественная составляющая достаточно любопытная, идейная тоже. — Световое искусство пышным цветом расцветает на фестивалях и праздниках. А что с ним происходит в обычной городской жизни? Проектируя архитектурное освещение, вы относитесь к свету как к идейно-художественному элементу или просто как к инструменту, позволяющему сделать здание видимым в темноте? — Мой образовательный проект называется «Лаборатория света». По сути, мы создаем световую среду города, и искусство для нас, конечно же, важнее функционала. Оно очень живое и действенное. Наша команда совершает «световые десанты» в разные городские локации, причем не только в Моск­ве. Недавно ездили в Кимры на помощь к реставраторам, спасающим старые здания от сноса. Нужно было так осветить старинную архитектуру, чтобы власти и жители города увидели: это не рухлядь, которую стоит снести, а большая историческая ценность. — А если вам не нравится сущест­вующее городское освещение, вы с ним как‑то боретесь? — Черными мешками его закрываем. — Серьезно? Погружаете местность во тьму? — Наоборот: закрываем мешками существующий светильник, но тут же освещаем объект по‑новому. Придумываем, как это могло бы быть иначе, выстраиваем альтернативный сценарий. Скажем, памятник Бродскому в Моск­ве освещен так же, как и все другие монументы практически везде. Поставили светильник, направили на скульптуру, как‑то ее светом залили: видно — ну и ладно. А смысл памятника оказался совершенно потерян. Дело в том, что фигура Бродского с одной стороны объемная, а с обратной — полая. Сбоку памятник выглядит как слепок, рельефный отпечаток. Когда я встретилась с автором скульптуры, он мне объяснил, что это история о том, как важно оставить в жизни свой след, «отпечататься». Бродскому это удалось, поэтому он выделяется на фоне стоящей рядом группы бесформенных силуэтов обезличенных людей. Памятник об этом, и мы постарались высветить его смысл, обратить внимание людей на отпечаток Бродского. — После вашего десанта его осветили по‑новому? — Нет, конечно, для этого пришлось бы кабель перекладывать. Светильник ведь не сам по себе существует, а с проводкой. Об освещении нужно думать на стадии проектирования, чтобы свет был правильно интегрирован в городскую среду. Это происходит, но не так активно, как хотелось бы. Часто проектировщики вообще не выезжают на мес­то, работают по чертежам. Но одно дело на красивой картинке раскрасить, например, деревья в разные цвета. А когда таким образом осветили Воробьевы горы в Москве, находиться в таком разноцветном пространстве стало некомфорт­но. Вообще по ночам и вечерам наши любимые места иногда так трансформируются, что хочется закрыть глаза. Это не может не печалить, потому что городское освещение напрямую воздействует на эмоции. — Вот так однажды тусклый свет фонаря опечалил Александра Блока и вдохновил на размышления о бессмысленности жизни. «Ночь, улица, фонарь, аптека, / Бессмысленный и тусклый свет…» — написал он 110 лет назад, осенью 1912 года. С тех пор свет на улицах городов стал гораздо ярче. — Бывает, он даже слепит глаза. Да еще и в небо лупит так, что не видно звезд. Это называется световым загрязнением. Но фишка не в том, чтобы сделать ярко, а в том, чтобы выразить световым искусством уникальность конкретной городской локации в темное время суток. — Как вы думаете, свет станет осмысленнее? — Меня очень радует тенденция последнего времени — воспринимать город как единый световой объект. Знаю, что в Питере ведется это направление — проектировать светом целые улицы. Мне ­безумно нравятся фонари на Малой Морской — с опорами, сияющими встроенным синим светом. Светильники напоминают о морской стихии, которая заключена в названии улицы. Это классно.