Автобуса долго не было, пассажиры на лавочках закусывали, а у Нинушки с собой целый «тормозок»: и яиц мамка наварила, и картошки. и лучку зеленого положила, молоденького прямо с грядки. Эх, и похрустела бы сейчас лучком, да ведь как-то неловко разъедать в одиночку.
Рядом парнишка какой-то пристроился, носатый, в очочках с круглыми стеклами. «На скворчонка похож! - определила Нинушка. И предложила: «Хочешь – поедим?»
Парнишка отказываться не стал - расстелили газетку на лавочке и умяли подчистую мамкины припасы, тут и познакомились.
Скворчонок оказался уже вполне взрослым скворцом… Игореха учился в Университете и сейчас с отцом отправлялся в экспедицию.
В автобус грузились шумно, пассажиры с сумками и чемоданами прорывались в узкие двери старенького автобуса, а Нинушка что-то подрастерялась и втиснулась с трудом.
«Айда к нам!» - проорал Игореха
«Все-таки не одна поеду»,- с облегчением подумала Нинушка и протиснулась в самый конец автобуса.
Там с кучей рюкзаков, ящиков и огромных мешков уже расположились четверо пассажиров. Они приветливо поздоровались и немного подвинулись, чтобы Нинушка могла присесть, ведь три часа почти ехать до города.
В дороге люди быстро знакомятся! Да и попробуй тут не познакомиться, когда с двух сторон тебя подпирают чужие плечи и спины, не букой же сидеть…
Игорехина компания оказалась и не компанией вовсе, а маленьким коллективом: два аспиранта, профессор и студент.
Профессоров в своей жизни Нинушка ни разу не видела, даже в книжках, и представляла их себе очень старыми, седыми и почему-то в белом халате, как у доктора Айболита…
Этот профессор оказался бородатым и каким-то кудлатым мужиком, по Нинушкиным меркам, не очень старым, примерно, как папка ее. Звали профессора Марк Борисович, а аспиранты называли его коротко – Шеф. Шефов Нинушка в школе навидалась предостаточно: шефы приезжали с концертами, привозили краску и какие-то трубы для ремонта котельной, подарки раздавали новогодние малышам...
Этот Шеф все время что-то писал в огромном потрепанном блокноте и, казалось, совсем не вникал в то, о чем разглагольствовала молодежь.
Но, оказалось, что очень даже вникал и прекрасно понял Нинушкину ситуацию: едет молоденькая дуреха в чужой город, где нет ни одной знакомой души…
Ни профессии у нее, ни планов конкретных, а девчонка, по всему видать, подельчивая, и характер у нее легкий, говорок уральский, ласковый.
Марк Борисович любил щегольнуть в академических кругах к месту сказанным уральским словечком! Именно «подельчивая» - такая ни от какой работы не откажется, да и не сломается, когда придется…
В экспедиции такая добрая да рукастая помощница может сильно жизнь облегчить… Аспиранты, молодые, пижонистые, городские… Такие ни дров не нарубят, ни похлебки не наварят. «Похлебка» - это вам не супчик городской, опять с удовольствием щегольнул уральским словечком.
А вслух объявил: «Нам по штатному расписанию повариха полагается. Зарплата хорошая и расходов на жизнь никаких! Пойдешь, Нинушка, к нам поварихой? А в город успеешь еще, да и с деньгами в городе легче устроиться!»
Да ведь Нинушка не дурочка с переулочка, чтобы с четырьмя незнакомыми мужиками незнакомо куда отправиться!
Сестры сто раз ей внушали, как стеречься, как не доверять мужикам. Им ведь, известное дело, молоденькая девчонка, как малинка у дороги: ущипнуть да полакомиться норовят…
Все Нинушкины сомнения отразились на ее простоватой физиономии… Уже хотела отказаться, мол спасибочки за предложение, но мы как-нибудь сами…
А тут Игореха завопил: «Ага, папка, это ты здорово придумал! Нинуха, соглашайся!»
И согласилась! Раз отец с сыном вместе будут, значит, все по – честному, по – доброму…
А в городе, и правда, ни одной знакомой души, а тут и работу предлагают, и жилье…
На последней остановке перед городом, куда направлялась Нинушка, «экспедиция» выгрузилась из автобуса и пересела в старенький «УАЗик». Нинушкин чемоданчик закинули вместе со своими мешками, погрузились и поехали по разбитой проселочной дороге.
Почти до ночи ехали, устали и оголодали так, что и разговаривать уже не было сил. Только Марк Борисович все выспрашивал Нинушку про ее семью, про дом, про школу…
Секретов у нее не было, поэтому рассказала все, как есть. Шеф слушал внимательно, не ругал за то, что после семилетки учиться не захотела, не смеялся, что муж ее молодой на север сбежал, а про Вовку сыночка, которого у родителей оставила, все-превсе выспросил… Прямо как родной…
Про экспедицию рассказал, что экологию изучают, как флора и фауна реагирует на изменения ландшафта, связанное со строительством дорог, газопровода и других объектов. Не очень-то Нинушка в этом разобралась, да ей и незачем. Ее задача – обеспечить коллектив питанием и помогать по мере сил молодежи справляться с бытовыми трудностями. Почему-то шеф не сомневался, что Нинушка прекрасно сумеет с этими самыми трудностями расправляться…
Изба на краю деревни, колодец во дворе, туалет за баней. Баня топится дровами. А дров привезут. Печка, кастрюли, сковородка – хозяйничай, Нинушка, есть очень хочется!
А Нинушке не привыкать: с детства на своем дворе с отцом управлялась, да и возле печки сложа руки не стояла: умела и щей наварить, и картошки нажарить…
Не скажу, что это легкое дело – готовить на четверых мужиков, которые целый день по лесам да болотам, по бурелому да камнепаду бродят, с приборами своими да с картами, а потом после бани еще полночи чертят да пишут в своих блокнотах. Но Нинушка приноровилась, кормила от пуза: сытно и вкусно! Еще и с собой «тормозки» совала, чтоб весь день голодные не ходили.
Летом дни длинные, а ночи совсем короткие… Утром всех раньше встанет Нинушка, чтобы завтрак приготовить да с собой собрать.
А днем у нее заботы нет – обедать не придут, зато часам к шести вечера надо стол такой собрать, чтобы все довольны были.
В деревне с голоду не пропадешь, если огород есть да скотинка, а городские платили щедро, так что и молоко, и картошка, и грибы-ягоды – всего было вдоволь.
Загорела Нинушка, щеки опять румянцем как жар горят… Письмо домой написала, ответ получила, вроде все у нее складывается…
Очень нравится Нинушке слушать веселую перебранку аспирантов по утрам, Игорехины смешные истории про школу, про студентов, про городскую веселую жизнь. А Шеф свое каждый раз твердит: «Учиться тебе надо! Школу закончить!»
Может, и правда, надо!?
Говорит, что есть вечерние школы для взрослых, там за год можно два класса пройти… Помощь обещает…
К сентябрю погода испортилась, да и пора было Игорехе учиться. Аспиранты тоже заговорили о том, что материалов собранных за лето уже столько, что не на одну, а на десяток диссертаций потянет…
Шеф повез сына в город. Заодно он должен был получить зарплату на всех, да командировочные. А еще оформить Нинушке «Трудовую книжку», чтобы могла в вечернюю школу поступить да на работу в столовую устроиться.
В «Трудовой книжке» будет записано и печатью заверено, что Шаранкина Нина Сергеевна работала по трудовому договору поварихой.
А это уже давало ей возможность поступить на работу на такую же должность, хоть в детский садик, хоть в больницу, хоть в контору какую-нибудь.
«В ресторан, конечно, не возьмут, - шутил Марк Борисович, - у тебя каша иногда подгорала! А куда попроще, с руками оторвут такую красавицу!»
Вот те на! Красавица! Сроду Нинушку никто красавицей не называл…
Вернулся Шеф через неделю, когда дожди уже зарядили такие, что носу из дому не высунешь.
Без него как-то все разладилось, аспиранты пререругались и Нинушку в сомнение ввели: не такие они уж и умные, как ей казалось.
Ее правда не обижали и часто, глядя на нее, с кислыми лицами повторяли: «Табу!»
Какое - такое «табу» - объяснять не хотели, только без Шефа и работа у них как-то не шла…
Шеф приехала постриженный и побритый! Все лето ходил с дремучей бородой и смеялся, что так комары меньше кусают. А сбрил бороду и словно помолодел!
Кудлатую голову свою тоже постриг, а седина что ж? Бывает и у молодых…
Засмотрелась на него Нинушка, даже рот открыла от удивления. А Марк Борисович зарплату привез и «Трудовую книжку» - все, как обещал.
Велел собираться – конец экспедиции!
Аспиранты умчались приборы свои драгоценные паковать, папки с таблицами и картами укладывать, а Нинушка… разрыдалась… Да так горько, как ребенок. Слезы кулачками пытается вытирать, а они сыплются градом и не вытираются…
Тут и приобнял ее Марк Борисович. Сначала гладил по голове, а потом…
Ну, да что я вам буду рассказывать? Сами, небось, догадались, что потом…
Про «потом», про настоящий «потом», который случится, когда они в город приедут, я вам тоже расскажу, только не сейчас…