Глава 21. Если друг…
Рёв мотора, “Мерседесы” и американские джипы, самое шикарное казино Москвы, vip-комната, сегодня мужчины, что заходят в этот зал, играют по-крупному. Ведь у их друга родился сын! Ставки то и дело повышаются, доллары пачками высыпаются на стол. Из колонок поёт Владимир Маркин: «Я готов целовать песок по которому ты ходила…» – мужчины залихватски подпевают, недвусмысленно обнимая разукрашенных женщин. Дым сигарет создает густой туман, водка то и дело куда-то заканчивается и, как по волшебству, тут же появляется всё новые и новые бутылки. Они выпивают за Пашку, его новорожденного сына и умницу-красавицу Соню. Молодой папа сидит на краю кресла, и с наслаждением втягивает дым от сигареты, закрывая глаза. Сегодня он практически не пьёт. Ведь так хочется запомнить каждое мгновение этого счастливого дня. День, когда Соня подарила ему сына, друзья и партнёры собрались вместе, ведь всех объединяет одна и та же счастливая весть. Рождение новой жизни.
Тем временем, на диване, в гостиной их квартиры, без умолку трезвонит сотовый телефон. Павел предусмотрительно его оставил дома. Ничего сегодня не должно отвлекать от столь радостного события. Ближе к пяти утра, когда веселье начинает подходить к своему логическому завершению, к нему подходит бледный как полотно, рыжий друг Серёга и осторожно берёт Павла за рукав белой рубашки:
– Что это с тобой? Ты бледнее, чем моя смерть. Перебрал со спиртным, так усердно радовался? – отшучивается ничего не подозревающий Павел. Но Сергей не улыбается в ответ. Вглядываясь в лицо друга, становится ясно. Дело не в выпитом алкоголе. Случилось что-то плохое. Сердце учащенно бьется. Волнение подступает комом к горлу, плохие мысли, словно сюжет киноленты, стремительно сменяют друг друга, обрастая мрачными красками.
– Из больницы звонили. Ты, главное сейчас, не пори горячку. Ещё ничего не известно наверняка. Из отделения пропал малыш. Твой сын.
– Так всё. Заканчивай шутить! Ты всё-таки хочешь добиться нашей поездки в роддом да? Чтобы спеть Соне дифирамбы под окном? – нервно смеётся Павел.
Но Серёга не улыбается в ответ. А лишь виновато опускает глаза в пол. Как будто, в исчезновении ребёнка был виноват он.
Они слишком давно знают друг друга. И не нужно много времени, чтобы понять настроение, мысли и чувства каждого. Юмором здесь и не пахнет. Случилось страшное.
Павел сносит со стола весь хрусталь, бутылки и бокалы, всё разбивается вдребезги. Девушки визжат и убегают, мужчины, кто ещё в состоянии думать, с удивлением смотрят на виновника торжества:
– Эй, брат, чего буянишь? Перебрал что ли? – с оттенком пафоса в голосе спрашивает бизнес-партнёр Коля.
Глаза Павла наливаются кровью. Он начинает говорить, и вместо привычного тембра, окружающие слышат звук, похожий на животный рык:
– Моего сына украли.
Никто даже не осмелился посмеяться или перевести его слова в шутку. Внешний вид пострадавшего говорил сам за себя. То, что он сказал – правда.
Воцарилась гробовая тишина. Слышно как тикают стрелки часов. Внезапно праздник превратился в мрачный и устрашающий вечер, что принёс плохую весть. Кто-то начал быстро собираться домой. Другие подошли и предложили свою помощь. Павел стоял не двигаясь, будто прирос к паркету. Только глаза не могли найти себе покоя и носились из угла в угол. Все окружающие выжидающе смотрели на него и ждали решения. Наконец, он нарушил гробовую тишину и сказал то, что определило дальнейший план действий:
– Этот ублюдок поплатится за то, что сделал. Я устрою ему такую бойню, какую не встретишь даже в сценах ковбойских фильмов. Серёга, обзванивай наших. Собирай всю братву. Ребята, если вы хотите - присоединяйтесь. Заявимся прямо к нему домой. Лично придушу каждого, кто причастен к краже моего сына.
– Брат. Не кипятись. Давай сядем и продумаем стратегию, не нужно поспешных решений, они не приведут тебя к цели. Этот Трофим не прост и думает на несколько шагов вперёд. Да и к тому же, ты уверен, что это правда сделал он? Если мы вломимся в его дом без веских оснований, то попадём под конкретный удар. Как-то не очень хочется отвечать за ошибку, в таком случае.
Нести потери ценой своей жизни. У меня так-то жена дома и дети. – говорит Влад, ещё один друг детства Паши.
– Слушай, если у тебя не хватает смелости, даже не начинай. Посмотри перед собой, дверь открыта! Решил давать заднюю, твоё право. Можешь быть свободен.
Влад, уязвлённый и оскорбленный, бросил недокуренную сигарету в граненый стакан наполненный водкой, стряхнул с себя полуголую девицу, взял свой пиджак, что висел рядом на стуле, кинул пачку долларов на стол и поспешно удалился, не прощаясь.
Их осталось двое. Он, и преданный ему Серёга. Павел огляделся вокруг и горько усмехнулся:
– Ну что же, из всех смельчаков остались только мы с тобой. Как я хочу покончить раз и навсегда с этим монстром, он прибрал всю власть к своим рукам и творит откровенный беспредел. Я закрывал глаза, когда он совершал чудовищные вещи, что касались нашего общего окружения. Ради Сони. Пообещал ей больше не ввязываться больше в эту бандитскую жизнь. Но он уже второй раз позарился на самое дорогое. Первый раз – забрал мой бизнес. По сути - тот же взращенный мной ребёнок. И я по собственной глупости позволил ему это сделать. Сейчас, он уже замахнулся на мою плоть и кровь. В этот раз я не упущу возможность мести. Какой бы кровавой она не была. Последствия мне неинтересны, всё, что мы должны сделать сейчас, это вернуть назад сына. – он залпом опрокидывает стакан с горячительным напитком, и не закусывая, выходит из зала. Серёга еле поспевает за ним и бежит следом. – Ты позвонил браткам? Встречаемся под мостом, на нашем месте. Пусть берут всё оружие, что у них есть. Мы пока заедем ко мне и возьмём всё необходимое. Ты можешь бежать быстрее?!
Они садятся в «Мерседес», Серёга, запыхавшись, начинает обзвон своей команды. Павел жмёт на газ и трогается с места, явно превышая допустимую скорость дорожного движения. Они летят по утренней Москве, и мужчина за рулём сжимает руль, полный жажды мести.
Месть и отчаяние. Две дороги разошлись. Мужская ярость и женское горе. В то время, как Павел поехал проливать кровь, Соня рыдала над пустой люлькой, не в силах есть, спать, двигаться. Заменив жизнь, на существование. Совершенно потерянная и обезоруженная свалившемся на неё горем.
К полудню, команда Павла вычислила адрес проживания Трофима, и вооружённая до зубов направилась прямо к его дому. Их там, несомненно, уже ждали. И встретили вовсе не с распростертыми объятиями.
Как только картёж машин начал подъезжать к месту назначения, в их направлении была открыта полномасштабная стрельба. Все остановились. Выбежали из машин. Загородные дома, длинные и широкие тротуары с хвойными лесами и утренним пением птиц, превратились в поле боя. Нарушив покой местных жителей. Посеяв панику, волнения и ужас.
Взрыв гранат. Пыль. Крики. Запах крови. Нескончаемый звук выстрелов. Разбитые окна соседей. Взрыв машин. Паника и страх местных жителей. Языки пламени. И, тишина. Что всегда следует после битвы.
В этот раз пуля лишь задела лицо Павла, пролетев мимо, со лба сочилась тонкими струйками багровая кровь. Откашливаясь от дыма, он идёт практически на ощупь, спотыкаясь о тела, разбросанные ружья, пустые патроны. Он пытается найти друга.
– Паша… – Серёга подаёт голос и по доносящемуся отголоску голоса он понимает, что дело плохо. Через пару минут Павел находит рыжего парня, что лежит, побледневший, без движения, а вокруг него медленно растёт лужа крови. Он получил ранение в живот.
– Друг, держись, мы тебя сейчас вытащим! Главное, не закрывай глаза, не засыпай! Соберись с духом. Крепись! Проживёшь ещё дольше меня! - Павел схватил его за плечи, и начал трясти, пытаясь из-за всех вернуть его мысли к жизни, и борьбе за существование на этой грешной земле.
Но Серёга не улыбается в ответ. Его вечный позитив стремительно покидает тело, как и силы, и желание жить.
– Паша…мне надо тебе сказать. Я должен…
– Ещё успеешь, не думай сейчас об этом! Подожди немного, сейчас позову парней на помощь, они отвезут тебя в ближайшую больницу.
– Я должен… пойми. Должен.
Павел видит, насколько ему тяжело даётся каждое слово. И интуиция подсказывает, до больницы живым он не доедет. Ком подкатывает к горлу. Он шумно сглатывает и продолжает, сбавляя темп плана спасения.
– Хорошо друг. Я тебя слушаю. Говори.
– Прости меня….Я не хотел, чтобы так вышло. Он угрожал. Мне пришлось. Работать на него.
– Что ты болтаешь? О чем ты?
Другу становится всё сложнее говорить, ясность сознания стремительно покидает его тело. Он закрывает глаза, и напрягая все свои последние силы, произносит имя:
– Трофим.
В одно мгновение весь разбросанный пазл складывается в единую картину в голове Павла. Вот, кто был главный информатор всё это время. Самый верный друг, близкий человек, с которым делили одну площадку в детстве, все горести и радости пополам, вместе росли, выгрызали зубами путь к успеху, бок о бок шли по жизни. Этот человек оказался предателем. Он принимал участие в его ликвидации. Лишении бизнеса. Он позволил украсть его сына. Человек, что так редко вставлял своё слово в любой диалог. Отмалчивался и со всем соглашался. По сути всегда был на вторых ролях. Его мнимая преданность затмила глаза, спрятав суть. Насколько велико было его желание стать первым, раз он пошёл на такие поступки?
Что мог сделать сейчас с ним Павел? Его рыжий, брат, не по крови, по жизни, лежал в луже крови, и с каждой секундой, сердце его билось всё медленнее, мозг выключал свет в своих комнатах, готовясь уйти на вечный покой. Что он мог сделать с этим человеком, который в одночасье оказался таким чужим, совершенно незнакомым, безликим?
Вокруг стоял дым. Стоны раненых и умирающих. Чёрный ворон встал и пошёл прочь от человека, что вонзил ему нож в спину. Доверие обернулось предательством. Он кормил его своим хлебом. Держал у сердца. Но это не оградило его от той боли, что раздирала теперь изнутри.
Он шёл по тропе войны. Созданной по собственной инициативе. И уже пожинал плоды своего импульсивного решения.Лучший друг умирал, в одиночестве, захлёбываясь в собственной крови, задыхаясь от дыма. Он предал его. А сын… где же он? Куда они его увезли?
Это ему ещё предстояло выяснить.
