Глава Минэкономразвития Максим Решетников озвучил последние показатели по параллельному импорту: к середине сентября в Россию ввезено более 1,3 млн тонн продукции на $9,3 млрд. По словам министра, «это помогло поддержать потребительский спрос, прежде всего, на рынке непродовольственных товаров: бытовой техники, бытовой химии». Однако очевидно, что темпы наращивания объемов параллельного импорта отстают от прогнозных цифр и целевых ориентиров, и что программа имеет ряд неискоренимых изъянов.
В начале мая, когда механизм параллельного импорта (ПИ) только запускался, аналитики и правительственные чиновники говорили о $100-120 млрд – примерно на эту сумму, по их тогдашним оценкам, поступит в страну зарубежных товаров по ПИ по итогам года. Сегодня в Минэкономразвития называют цифру в $20 млрд, причем она скорректирована с $16 млрд. Да, возможно, параллельный импорт «хорошо сработал», как выразился Решетников в Госдуме, на заседании комитетов по экономполитике и контролю. Однако ПИ в своем нынешнем виде явно не решает тех глобальных системных проблем, которые санкции создали российским рынкам и промышленному сектору.
По данным Федеральной таможенной службы, в среднем за месяц ПИ расширяется на 18% по массе и на 20% по стоимости – так, в августе ввезено 383 тысяч тонн. Но итоговый объем в $9,3 млрд явно не впечатляет. Если брать весь импорт (не только параллельный), то, по информации ЦБ, в первом полугодии он составил $161,1 млрд, упав на 6,5% в годовом измерении. Во втором квартале общий импорт сократился на 22,4%, до $72 млрд. Что касается прошлого года, то, согласно статистике ФТС, он вырос на 26,5%, до $296,1 млрд. Около половины (49,2%) составили закупки автомобилей, оборудования и продукции химической промышленности, в основном в Китае, Германии, Франции, Италии и Польше.
«Озвученные Решетниковым цифры говорят сами за себя, - рассуждает главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев. – Объемы параллельного импорта не соответствуют тем масштабам, на которые изначально рассчитывали в правительстве, и которые необходимы стране. Косвенным подтверждением этого является ситуация с рублем: он и не думает ослабевать из-за низкого спроса на иностранную валюту. Объемы ПИ остаются низкими и спустя полгода после запуска механизма, хотя в условиях современной рыночной экономики, отличающейся адаптивностью, новые логистические цепочки выстраиваются за пару-тройку месяцев».
Вызывает тревогу и то обстоятельство, что параллельный импорт по-прежнему ориентирован на сферу бытового потребления, пользы от него промышленности никакой. Как уверяют власти, черед инвестиционного ПИ настанет позже. Но встает вопрос: а заработает ли такой импорт вообще, пусть даже в отдаленной перспективе? Ведь потенциальные зарубежные партнеры столкнутся с рисками вторичных санкций, им это совершенно незачем, резюмирует Николаев.
«Параллельный импорт в текущей ситуации можно охарактеризовать словами «хорошо, но мало», - отмечает главный аналитик TeleTrade Марк Гойхман. - Во многом благодаря ему на рынке сохраняется предложение электроники, бытовой техники, мобильных телефонов, одежды и обуви, аксессуаров, автозапчастей. Однако есть естественные ограничения, не позволяющие в полной мере удовлетворить потребности в зарубежных товарах. По оценке Минпромторга, «параллельные» поставки обеспечивают ввоз продукции на $2–2,5 млрд в месяц. Это примерно 8% от общего уровня импорта, который до начала марта 2022 года составлял $32 млрд ежемесячно, по данным ЦБ».
Причем ПИ распространяется в основном на конечную потребительскую продукцию. Импорт оборудования и технологий гораздо сложнее поставить на «параллельные» рельсы, что серьезно ограничивает возможности производства внутри страны, в том числе и для импортозамещения. Ко всему прочему, рассуждает Гойхман, по сравнению с официальными поставками ПИ имеет немало минусов, критичных для рядовых потребителей. Это, в частности, отсутствие привычного постпродажного сервисного сопровождения со стороны производителя. Сложно в должной степени обеспечивать гарантию, ремонт и замену купленных товаров. Есть также риск подмены оригинальной продукции контрафактом на какой-то стадии поставки. Ну а цена товара, как правило, выше, чем при прямом импорте. Например, «серые» смартфоны и другие гаджеты оказались на 10-20% дороже в сравнении с конъюнктурой на середину февраля, хотя тогда официальный курс доллара был выше.
Автор: Георгий Степанов