Каждый вечер закончив дела и плюхнувшись на диван с остервенелым упорством маньяка-мазохиста тянешься к кнопке...
Превентивно закусив губу от...
Очередная красная линия распарывает нескончаемый вечер бесконечного дня сурка...
проходит горячим свинцовым пунктиром через остановившиеся сердце.
Пересекает мозг попутно активируя зашитые в ДНК боекомплекты ярости и ненависти.
которые взрываясь уничтожают целые кварталы любви и милосердия.
на этих выжженных пустырях уже никогда не родятся добрые сказки... мне так кажется.
Ежевечерние красные линии сливаются в ручьи и потоки заливая остатки разума.
И вскоре беззвучную мольбу: скорее бы... скорей бы уже... заглушает безумный вопль раненого зверя.
Убивать! Всех! без разбора! Там нет людей... Твари и нелюди. Они не имеют право на жизнь.
Ковровыми... напалмом! Выжечь все осиные гнезда дотла...
Красные линии делают из меня зверя,
с остановившимся взглядом...со зрачками вывернутыми наизнанку.
Вы знаете что можно увидеть вывернутыми наизнанку зрачками?
Сначала кромешную тьму.. где каждый источник света помеха и боль.
А потом когда глаза привыкнут к темноте
Можно увидеть вурдалака
разбивающего человеческие головы об асфальт. Иногда это головы детей...
и тогда он с особенным удовольствием плотоядно чавкая выедает из них мозг...
Но с каждым разом эта картинка пугает тебя все меньше и меньше. Я боюсь что
когда нибудь она станет совсем не страшной поскольку будет всего лишь моим отражением в зеркале.
Разве кто-то боится своего отражения?
А разве там... у тех... которые нелюди... нечеловеки... разве у них всё происходит не так же?
Разве для начала они не начали с того же самого? С расчеловечивания нас?
Я выключаю телевизор и снова долго не могу уснуть.
Мешает головная боль от несмолкающего воя ветра на пустырях...
там где раньше были целые кварталы заселенные любовью и милосердием.
Да и нужны ли они сейчас?