Зинаида Николаевна и Юрий Григорьевич всю жили в одной деревне. Она была сиротой. Воспитывала её старая бабка, тётка отца. Красивая, голубоглазая Зиночка приглянулась Юрию. Не сказать, чтобы он был красавец. Но и страшным он не был. Родни пол деревни. Сосватали красавицу. Недолго она думала, согласилась. Дом им отгрохали. Корову на свадьбу родственники подарили. Бабка за внучатой племянницей в приданное рушников вышитых цветами, да простыней белоснежных надавала. Зажили они не хуже, чем другие.
Юрий на тракториста выучился да колхозные поля пахал, а Зина в коровнике за скотинкой ухаживала. Утром свою коровушку подоит, в стадо выгонит, да бегом в коровник. Вечером бегом домой. Пока муж не пришёл нужно ужин приготовить да обед на завтра, в огороде грядки прополоть да коровушку встретить.
Муж прейдёт уставший, воды ему подаст умыться, покормит. А тот нет-нет, да к горлышку приложится. "С устатку", говорит. А Зина молчит. Устал муж, понимать надо. Да и бабка ей всегда внушала, что мужу нельзя перечить.
Надо отдать должное, Юра не злоупотребляет. Да и жене по хозяйству помогает.
Годика через два понесла Зина первенства. И опять же в деревне как, беременность не болезнь, никто её на лёгкую работу не перевёл, всё так же в коровнике работает. Никто не интересуется, как там себя чувствуешь. Должна и всё. Беда случилась. Родила сильно недоношенного. В те годы не умели ещё таких маленьких выхаживать, неделю ребёночек не прожил, умер.
Тяжело обоим, да только Зина поплачет, да по хозяйству идёт управляться. А Юрий горе заливает. Пристрастился. Да нет-нет, да руку на жену начал поднимать. Зина к бабке.
— Бьёт, значит любит! Вертайся в зад!
Идти некуда, да и в деревне куда пойдёшь, у всех так. Вернулась.
Пока Юрий трезвый, так вроде и всё в порядке, хлопочут вместе. А как выпьет, так Зина не знает куда бежать.
А тут снова забеременела.
— Значит так, Юра, тронешь меня ещё хоть раз, соберусь и в город уеду. И не увидишь ни меня, ни нашего ребёнка! И знать не будешь кто!
— Да кому ты в городе нужна!
Нужна не нужна, а побаиваться стал, не трогает.
Гришенька родился ровно в срок. Юра на радостях всю неделю пока Зина лежала в роддоме отмечал. Забрал. Родня стол собрали. Приданное для ребёночка свекровь самолично вышивала.
Мальчишечка растёт не по дням, а по часам. Вот уже и Зине на работу нужно выходить. А Гришу куда?
— Зин, — предложила ей свекровь, — а давай я с нашим председателем поговорю, пойдёшь в садик наш колхозный работать. И Гришка присмотрен и ты при деле.
Пошла, от чего не пойти. Здесь хоть чистенько, тепло и сытно. Да дитё под присмотром.
Юрий всё так же нет-нет, да выпьет. Выпьет, руки распускает, если жена дома. Соседки жалеют. Да что толку, все так живут. Пока страда да покос, пить мужикам некогда, а как осень приходит со своими затяжными дождями, так и мужики "с устатку" да "для сугреву" пить начинают.
Когда Григорию два стукнуло, родилась у него сестрёнка Олечка, мамина отрада. Красивенькая да глазастенькая, вся в маму.
И снова ничего не изменилось. Живут. Юрий пьёт да нет-нет на жену руку подымает. А тут вдруг грянула перестройка. Пусть не сразу, но и до их деревни докатилась. Начало всё потихоньку разваливаться. Мужики пить чаще стали, работы меньше стало. Но и проще стало. Теперь никто уже не заглядывает сколько у тебя коров, свиней, баранов да кур. Стали Юрий и Зина свиней растить да в город возить продавать. У других денег нет, колхоз не платит, а у них деньжата водятся. Тут дети подросли. Один за другим в город уехали учиться, да там и остались.
А родители всё мясом торгуют, детям помогают.
Годы с алкоголем не проходят для организма бесследно. Заболел Юрий. Серьёзно заболел. Да так, что продолжит пить, так поминай как звали. Бросил. И жить стало легче. Зинаида на пенсию вышла. Дома не сидится, пошла в магазин работать. По праздникам дети приезжают. Дочь замуж вышла, внука родила. Сын женился, внучка у него. На лето к деду с бабкой отраду привозят. А те и рады. С внуками и сами молодеют. Оба на пенсии. Свиней держат, да мясо сдают, детям в городе с деньгами помогают.
Дед лечится. В больнице раз в год лежит. Бабка ему домашнее привозит. Где поругаются, где помирятся. Да что уж теперь. Сорок лет уже вместе.
А тут разболелась Зинаида Николаевна, занемогла. Тут болит, там ломит. Годы всё-таки. А Юрий Григорьевич хлопочет вокруг. Где воды поднесёт, где таблетку подаст.
— Ты это, того, Зинка, не вздумай помирать, мне не жить без тебя.
А ей всё хуже да плоше. Дочь в город забрала на обследование. Выявили у неё болячку страшную. Да поздно обнаружили. Сделать ничего уже нельзя было.
Недолго Зинаида протянула. Померла к концу февраля. Немного до своего семидесятилетия не дотянула.
Очень Юрий переживал. С лица спал. Тенью ходил по опустевшему дому. Нет его Зинаиды. Вроде вот и о любви никогда не говорили, да всю жизнь вместе прожили. А когда приехали дети на сороковины, лег отец вечером спать, да не проснулся больше.
Так и похоронили их рядом. И памятник один на двоих поставили.
Светлая им память!
Вроде и жили не как в сказке, а умерли практически в один день. Если это не любовь, тогда что любовь?
Памяти моим свёкрам.