Всё это, конечно, было давно... Сельская школа, однорукий учитель, материал в газете о нём. Но пусть глаголы (и герои ) остаются в настоящем времени.
Суровей закалка — крепче палка. К людям этот закон, видимо, применим. Особенно к хушенгинским старожилам, которые не только годам своим счет ведут, но и бедам: войнам, репрессиям, лесоповалам, а кто и с революцией не понаслышке знаком. В то же время старушки снег у внуков отскребают до земли, воду носят и унынью не повадились — некогда. Одна в десять лет впала в летаргический сон и едва не была похоронена, но зато потом, пока девятый десяток не разменяла, не могла найти ее костлявая! Другая в свои восемьдесят с лишним в третий раз за старичка-боровичка замуж собирается. Но «отщипывать» фрагменты судеб и портретов не стоит — есть у этих бабулек достойный вдохновитель, плясавший нынче на своем девяностолетии…
Давным-давно, 13 февраля 1913 года, под городом Ростовым на хуторе Грушевка родился мальчик Федя. Предаваться суеверию по поводу даты рождения времени не хватало: в семнадцать лет остался без отца, пошел в шахтеры. Через два года потерял и маму, а спустя месяц, на заводе горного оборудования лишился правой руки.
Знакомые сегодня отмечают волю этого человека. Она выработалась еще тогда. После травмы — рабфак, потом — учительский институт. И вот судьба взяла его за здоровую руку и привела в Забайкалье…
— Дети обычно ждут нового учителя с любопытством. Не выдержали и мы — шестиклассники: высыпали в проулок за конным двором и уставились на молодого математика, как на чудо! — вспоминает Фаина Федоровна Якушева.
Заглянем в школу 1944-го: в классе знакомого преподавателя — «полная демократия» (только он разрешал ученицам вплетать в косу цветные ленты). За дверь «вылетает» будущий педагог Роза Бородина — девчонка талантливая, но непоседа. Через пару минут выглядывает Никитыч: «Заходи что ли…»
Честное слово, он старался быть строгим — а выходило забавно! — Однажды я от него даже на крышу удрал, — улыбается один из четырех сыновей Федора Никитовича. — А отец сразу остыл, дал денег на кино и отпустил с миром! (теперь понятно, почему братья Лукичевы на телевышке работают — отец не только к радиоаппаратуре, но и к верхотуре приучил…).
За либеральное отношение к ученикам математику доставалось от начальства. Но разве можно долго сердиться на человека, который (никому не говорите!) лихо отплясывал на перемене за дверьми учительской?! Заразил и коллектив. В итоге, клубы соседних деревушек Гыршелуна и Линево из хлевов превратились в концертные площадки. Афиши расклеены, зрители в зале. Прибыли артисты в тамбуре товарного поезда. Ночевка — на голых досках, выступление — на таком же энтузиазме!
Но кроме сценических огней Федора манила река… На корточках, ловко насаживал червяка одной рукой, закидывал удочку. Ойкнули тогда сердца юных хушенгинок, да поздно — свое учитель вместе с рукой отдал Фене Вахмяниной. Отдал — на шестьдесят лет…
В перерывы на учительских конференциях убегал за гостинцем приемному Юрику. За тридцать лет работы в школе его большое сердце узнали и полюбили коллеги, запомнили ученики. Приехав в Хушенгу, стараются встретить — «свой человек».
А раз свой, то притянуло его село обратно с Дальнего Востока, куда уезжал к дочери после смерти Феодосии Матвеевны. И никуда больше отпускать не собирается: еще ведь столетие отпраздновать нужно. Всем селом поздравить бы юбиляра, потому как приятно осознавать — с такими корнями крепко уцепится за жизнь и молодая поросль!
#долголетие #старожилы
забайкалье