Вся эта социальная реклама, мол, рак излечим - только повод больше денег слупить, - безапелляционно заявляет знакомая. Встретились мы на прогулке по СНТ и продолжили путь рядом.
Что это она вдруг?
Оказывается, общая соседка, ее все тут зовут тетя Люба, прошла скриннинг и теперь лечится от онкологии.
Тетю Любу не видела с конца весны.
Так ее в июне прооперировали, после облучали, потом химия. Только мучают человека, - продолжает спутница. - да знаю я, что онкологию лечат бесплатно. Но государство все равно денежки клиникам перечисляет - проявляет она осведомленность. - А больной все равно умрет.
Так все умрут. Никто дольше века на земле не останется. Мы с тобой, уже в силу возраста, пожалуй что, не последними в очереди.
За разговорами поравнялись с дачей, хозяева которой погибли в автокатастрофе. Любовно выстроенный дом ветшает, меж плодовыми деревьями лесная поросль. Никто сюда не ездит.
Обитательница следующего участка сгребает листья. На солнышке, в отдалении, детская коляска.
Никак второй? - киваю на нее. - Третий, -счастливо улыбается женщина. Все мальчики. Первый уже в школу пошел.
Рак у нее диагностировали несколько лет назад. Самую злокачественную форму, хотя стадия была небольшая, операбельная. Больше всего тогда Лену угнетало, что внуков не увидит. Дождалась, однако, третьего, дай Бог, не последнего. А мужа года два назад схоронила.
Словно догадавшись, о чем думаю, спутница, как только отошли подальше, высказала предположение, что, возможно, диагноз у Лены был ошибочный. Выживают, по ее глубокому убеждению, те, кому врачи поставили неправильный диагноз. У остальных шансов нет.
Ага, - парирую, - конечно, в федеральном профильном институте цитология может перепутать злокачественную опухоль с доброкачественной.
Выживают, в основном, те, кто вовремя лечение начинает. И еще важно к профильным специалистам сразу попасть, которые болезнь распознают в самом начале.
А Сашка-то от рака умер, - кивает она еще на один участок на соседней уже улице. Да, уточняю, в 92-м. От рака легких. Курить не бросил даже после операции. С его женой мы знакомы много лет.
И Татьяна, - продолжает она. Тоже в 90-х. Татьяну помню. Дачи ведомственные, по работе случалось пересекаться. Татьяна болезнь сильно запустила. Метастазы поразили кости. Татьяна много добра сделала людям. И спонсор для нее в те трудные годы нашелся, оплачивал лечение. Лет семь она прожила, даже на удивление врачам. Последние пару лет уже в инвалидной коляске. Радовалась каждому дню, как здоровый не каждый радоваться умеет.
А дальше спутница моя продолжает вести счет потерям уже малознакомых и совсем незнакомых людей: инфаркт, авария, тромб, ковид, снова ковид...
В нашем возрасте в списках контактов все меньше живых, это естественно. И все больше ценишь главный ресурс - время. А гулять я все-таки больше люблю одна.
Вроде бы и разговор давно на другое повернул. Но перед тем как проститься, соседка вдруг спросила, какой, говоришь, профильный институт рак лечит? Надо бы провериться. Так, на всякий случай.
В свою историю я ее не посвящала. Ни к чему. Но уверенность в фатальности болезни слегка поколебала. Или мне так показалось?