Казалось, прошла уже целая вечность с момента последнего сеанса связи с большой землей. То ли время в заточении тянулось медленно, то ли сказывалось отсутствие часов, которые были только в безвременно почившем телефоне. Возможно, всему виной была несговорчивость «сокамерницы», не проявляющей в беседе инициативу и дающей односложные ответы на все Серегины попытки ее разговорить.
Диалог не клеился и он перестал пытаться. Сам не заметил, как постепенно увлекся собственными мыслями, которые не добавляли ясности, скорее наоборот - шумели, путались в голове, мешали одна другой раздражая и сбивая с толку.
«Утро или ночь? Чего сейчас? Сколько прошло времени? Должно быть часа три-четыре…Как узнать точнее? По солнцу, по комарам, по мху – лажа какая-то в голову лезет! Какой мох? А как тогда? По седалищному месту? Зад затек, значит часа полтора точно сижу. Ну и час-полтора пока катались, пока звонили. Так и есть – часа три…И жрать охота, - все сходится.» - размышлял он.
При мысли о бабкиных пирогах обильно выделилась слюна. Он сглотнул, живот недовольно буркнул, а рука сама потянулась к пакету. Уже во всю шурша целлофанкой, извиняющимся тоном, он анонсировал прием пищи:
«Всё! Мочи нет, давайте перекусим…Чем бог послал».
Девушка мельком глянула на него и, - ничего не ответила.
Впрочем, Серега и не ждал ответа, а был всецело поглощен процессом отбора продуктов к намечающейся трапезе. Бутылку пива он сразу отодвинул в дальний угол пакета, предугадав опасность физиологических позывов.
"Мало проблем что - ли?»
Бутылочку коньяка нежно погладил, но достать пока не решился. Десяток сосисок, хлеб, немного сыра, кетчуп. Все это он вынул из пакета разом,но разложить припасы было не на чем. Не на пол же, право слово. Тогда он достал пиво и коньяк, и незаметно поставил в свой угол, чтобы барышня не приметила, - неудобно как-то. Пакет расстелил на полу перед собой и разложил снедь.
«Угощайтесь – не побрезгуйте!» - объявил Серега, по-хозяйски широким жестом обведя импровизированный стол.
«Нет, спасибо». – быстро ответила девушка.
Серега закивал: «Я помню, помню… Вы вегетарианка, или типа того. Ну, тут ситуация иная - не до жиру, быть бы живу. Можно и поступиться диетой или как это называется…Ураза, пост? У всех народов и верований названия разные, а суть примерно одна» .
Девушка снова отрицательно мотнула головой.
Серега не унимался:
«Да я никому не скажу, берите. Если спросят. скажу: - держалась как кремень, даже взглядом изделия «Царицынского МПК» не удостоила. Прилежанием своим подала мне пример, да такой, что я тоже решил свеганиться, но чуть позже. Когда достигну нужной точки просветления, ну, или всю свинину и пельмени из морозилки доем, - не пропадать же добру».
Девушка злобно зыркнула.
«Да, нет у меня никакой диеты и спрашивать с меня некому. Я не состою в секте или тайном обществе, где мне внушили заповеди и я должна их исполнять. Я не блаженная, не загипнотизированная и не помешавшаяся» - быстро и напористо заговорила Ирина.
«Нет? – Серега сколотил нарочито удивленную гримасу – тогда совсем не вижу препятствий. Угощайтесь».
Он уже намазюкал кетчуп на хлеб и, нетерпеливо и увлеченно, раздевал сосиску. Разговор был для него скорее фоном и не имел особого веса по сравнению с радостью чревоугодия.Но сам того не понимая, наступил Ирине на душевную мозоль.
«Я сама отказалась от этих продуктов, осознанно! Понимаете? – продолжала Ира, - И чувствую себя с тех пор гораздо лучше».
«Если быть голодным для Вас лучше, так быть по сему! - он взял бутерброд двумя руками, на манер ритуального меча, торжественно принимаемого из рук вельможи, затем развернул узкой стороной на себя и с упоением откусил - ммм…Чудесно».
«Рада за Вас!» - отозвалась девушка.
Серега быстро умял первый бутер и начал сочинять новый, с другим вкусом. Выбор продуктов не позволял фантазии разгуляться, поэтому он решил пойти по пути кота Матроскина и собрал его в обратном порядке, – сыром вверх.
«Почему все считают нас сектантами, больными, сумасшедшими? Я не ем мясо, глютен, полуфабрикаты – но это не повод смотреть на меня как на неврастеника. Что такого? Это мое тело, и я решаю, чем его кормить. Это, можно сказать, очень личное».
«Вот именно! – усмехнулся Серега, - и это не обязательно никому знать. В этом и суть проблемы. Вы начинаете верить в свою исключительность и обособляться. Чем дальше, тем больше. Глядите-ка мы какие, познавшие истину а первой ипостаси».
«Да я никогда…» - начала было Ирина, но Серега оборвал её и поднял вверх указательный палец измазанный кетчупом .
«Нет, позвольте! (он заметил кетчуп на пальцем и быстро опустил руку) Я еще не знал Вашего имени, но уже знал, что Вы веган. Зачем сейчас мне объявили, что не едите ТАКОЕ?"
Он умышленно сделал акцент на последнем слове и продолжил:
"Зачем Вы это сказали старушке с пирожками? Зачем ей эта информация?»
«А что я должна была сказать?»
«Все, что угодно! Что не голодны, что идете с дня рождения и сейчас лопнете, в конце концов - взять несчастный пирожок, поблагодарить и выйти из лифта. Потом накормить собаку на улице. Вариантов масса, если поискать. Но вы сами вбиваете клин, пытаетесь выделиться, обособиться. Вот и бабусю в лучших чувствах расстроили.
Девушка задумалась и сказала: «Я не понимаю о чем Вы! Мне нельзя выделяться и говорить свое мнение? Быть как все?»