Начало тут. Наступило лето, Ванечка работал вахтовым методом. Это конечно парадокс, что на работу его – коренного москвича, живущего в полутора часах езды от дома, на работу взяли вахтовым методом, с графиком 15/15, но получилось только так.
Пришлось привыкать к такой жизни. 15 дней Ванечка находился в больнице, 15 дней дома. Иногда я покупала курицу и приезжала к Ване на работу, там мы готовили шашлыки.
Это было прекрасное время. Дни летели быстро, ничего не предвещало каких-то неприятностей, но вдруг Иван стал жаловаться на коллег – охранников, что те недолюбливают его.
Результат не замедлил сказаться. Не смотря на протекцию Альбины, которая собственно и устроила его сюда, Ваню вышибли с работы. Спустя месяц Ванечка сбежал и с другой работы на ВДНХ.
Можно было попробовать сдать квартиру и уехать в Туапсе, но и тут ничего не вышло, единственному соискателю Ванечка отказал, по неизвестной мне причине. Просто не понравился.
Однажды утром, вдруг случился скандал. А всего-то я спросила за завтраком, вкусные ли я приготовила котлеты. Надо сказать, руководствуясь благими намерениями Альбина, мамина подруга,врач уложила Ванечку в больницу и сняла его с «колес» которые он принимал, как допинг.
Зря, наверное, она это сделала, потому что Ванина шизофрения расцвела вдруг «махровым цветом». Он стал раздражительным, хмурым, ушел в себя. От того прекрасного, тихого, интеллигента не осталось и следа.
В тот день Ванечка разошелся не на шутку. Я сидела, вжавшись в кровать и с ужасом смотрела на бегающего по квартире Ивана. Он метался из комнаты в комнату и на балкон, и кричал: «Я не понимаю, что ты от меня хочешь, чего ты добиваешься».
После того, как он с силой долбанул дверь ногой и кулаком вышиб створку антресоли, я неожиданно поняла природу вмятин на холодильнике и следов разрушений на мебели. Стало ясно, почему разбит экран телевизора.
И еще мне вдруг совершенно стало ясно, что если он хоть раз ударит так по мне, то убьет с первого раза. А если не убьет, то вышвырнет с балкона своего восьмого этажа.
Я женщина не глупая, в меру трусливая и понятливая. Продолжения ждать не стала. Выбрав минутку потише позвонила маме, попросила перевести деньги на карту, чтобы я смогла купить билет в Туапсе.
В течение получаса на присланные деньги купила на вечер билет на поезд, а Ванечку попросила, чтобы он отпустил меня на месяц к маме. Ванечка стразу подуспокоился и даже помог мне собрать вещи.
Брала только самое необходимое и любимое, потому что знала, что больше никогда сюда не вернусь. Естественно собрала в путь и свою любимую кошку Мусю.
К вечеру Ваня успокоился совсем, приготовил мне бутерброды, аккуратно уложил их в сумку. В поезде, за несколько минут до отхода, он протянул мне ключи от своего дома и сказал, что надеется, что через месяц я вернусь, потому что, наверное, я именно та женщина, которую он искал всю жизнь.
От ключей я отказалась, сославшись на то, что все равно он будет меня встречать, а сама смотрела на этого опустившегося, сильно осунувшегося человека и мечтала только об одном, чтобы поезд, наконец, поехал.
Я очень боялась, что шиза вернется и Ваня вытащит меня из поезда, сообразив, что я уезжаю навсегда. Дома я, в течение нескольких дней, выписалась из квартиры Ивана, прописалась у себя, и даже вышла в один из выходных на свою любимую Платановую аллею, продавать картины вместе с остальными художниками.
Все были очень рады моему возвращению. Через неделю я устроилась на работу и почувствовала себя очень уверенно. Жизнь вошла свою колею, и я забыла думать о московских приключениях.
Ваня позвонил ровно через месяц.
- Я выписалась из твоей квартиры, устроилась на работу и никогда больше к тебе не вернусь. Разводись сам, через суд.
Сказала я после его первых приветственных слов. Ваня помолчал немного, а потом сказал:
- Дурой ты была, дурой и осталась. – И повесил трубку.
«Да уж, - подумала я и согласилась». Было лето, стрекотали цикады, бегали дворовые собаки. Я была счастлива. Осенью, в октябре пришло решение суда о расторжения моего брака с Ваней.
Пришлось менять паспорт, поскольку печать было ставить некуда. Вот уже 4 года Ванечка периодически лечится у Альбины в больнице, когда я говорю: «Гони ты его», она отвечает: «Не могу, я клятву Гиппократа давала».
Каждый раз при встрече с Альбиной он передает привет моей маме. Мне никогда. Но я не страдаю. Память человека имеет свойства вымарывать неприятные воспоминания, и это правильно, иначе как бы мы смогли жить дальше.
Так трагично и печально окончился мой прекрасный Интернет-роман. А ведь как начинался, правда? Я и сейчас периодически ныряю на сайты знакомств, но уже без того энтузиазма, что в 2013 году. Остаюсь в поиске. Навеки ваша, Ольга Конн.
Поддержите творчество автора этих увлекательных записок нажав на варежку или подпишитесь. Берегите себя. До скорой встречи.