оглавление канала
После отъезда «консультантов» по строительству дома, Пауков сразу же засобирался в деревню. Солнце уже почти достигло горизонта и грозило вскоре и вовсе погрузиться за окаем. И тогда на тайгу упадет, как некая неизбежность, ночь. А ехать в непроглядной тьме по тайге у Анатолия не было ни малейшего желания. И оставаться на ночевку вместе с их «работниками» тоже охоты особой не было. Да, что там! Он бы не мог сказать более точно, чего он боялся больше, то ли дикого зверя в лесу, то ли этих угрюмых мужиков с их странным языком и недобрыми взглядами, которые жгли ему затылок, стоило только ему повернуться к ним спиной.
Он с суетливой поспешностью влез в седло, коротко бросив работникам:
- Ну, я поехал…
Зачем он это говорил, он и сам не знал. Похоже, им было глубоко безразлично, поехал он или не поехал. Но бодрый звук собственного голоса создавал некую иллюзию, что весь процесс у него находится под контролем. Эти, кажется, даже не обратили ни малейшего внимания на его слова, что-то оживленно обсуждая. Не иначе, как приезд Рысевой с мастером. Не дожидаясь отклика, Пауков ткнул бока лошади пятками, понукая ее, желание поскорее отсюда убраться, слишком явно читалось на его лице.
Трясясь в седле, он подумал, что стоит поговорить со Станиславом Александровичем об этих рабочих. Через дня три они закончат строительство домушки, и пускай идут себе с Богом. Он усмехнулся своим мыслям. Скорее, они пойдут не с Богом, а с чертом. Бррр… Жуткие личности. Вскоре, мысли о рабочих его оставили. И он принялся размышлять о Рысевой. Он никогда не встречал в своей жизни подобных женщин. И, чем больше он узнавал ее, тем больше терялся. Его мир всегда был прост и понятен. Вот есть он, МУЖЧИНА, почти высшее существо. А красивые куколки с длинными волосами и пышными формами, живут на земле только лишь для того, чтобы удовлетворять его, Анатолия Паукова, прихоти. А если какая и попадалась строптивая, мнящая о себе невесть что, то его кулак вполне был способен указать ей на ее истинное место. Так всегда поступал его отец с его матерью. И ничего, кроме презрения, женщины не заслуживали, как низшая каста. Но, Рысева вызывала в его душе смятение. Эта красивая, немного хрупкая женщина вряд ли позволила бы «поучить» себя. У Анатолия было такое ощущение, что скорее всего, она сама была способна «поучить» любого. Вон у нее сколько работяг, и все не хлюпики, а, поди ж ты, управляется с ними так ловко, а они ей чуть не в рот все смотрят, да еще «матерью» называют. Это вообще не поддавалось никакому объяснению. Да и по повадке ее чувствовалась, что карабин, истинно мужское оружие, для нее вещь довольно знакомая, и управляться им, судя по всему, она умеет. Интересно, что думает о Рысевой сам Панкратов?
Так, перебирая разные мысли в своей голове, он доехал до деревни. Ночь уже совсем опустилась на землю, заливая своей темно-фиолетовой гуашью все вокруг, пряча в складках своего плаща кусты, деревья, заборы и сами дома. И только огоньки в окнах сельчан напоминали большие звезды, спустившиеся на землю по неведомой прихоти. Лошадь пошла быстрее, предчувствуя свою пайку овса, и чистую воду. Лошадей Анатолий любил, но слегка побаивался их неукротимой силы. Вот Тугай, их четвертый член экспедиции, по-видимому, не видел большой разницы между человеком и лошадью. Он мог любую заупрямившуюся скотинку уговорить, усмирить. Поэтому, присматривать и обихаживать всех лошадей с самого начала их экспедиции вызвался он. Он, вообще, был находкой для них. Тайга Тугаю была родным домом, и без него они бы и половины дороги не сумели пройти. Интересно, где Серега его откопал? Но ответить сам себе на этот вопрос он уже не успел. Его ждали. Ворота распахнулись, и Анатолий въехал во двор. Не скрывая своего облегчения, он спешился, передав поводья лошади и дальнейшую заботу о ней Тугаю. Его плоское, коричневое, как кора старого дуба, лицо, с раскосыми глазами-щелочками, было, как всегда, невозмутимо. Анатолий сам себе бы никогда не признался, что побаивается этого человека, с его непонятными мыслями и умениями.
Заметив на крыльце ведра с колодезной водой, с удовольствием напился прямо через край ведра и плеснул в лицо несколько горстей бодрящей ледяной влаги, и только тогда зашел в дом, вытирая лицо рукавом. За столом в комнате сидели его сотоварищи, так сказать по партии: Панкратов Станислав и Елезаров Сергей, и что-то довольно бурно обсуждали. Завидев вошедшего Паукова, оба замолчали и нахмурились. Анатолий настороженно покосился на них, и уселся рядом с Сергеем за стол. Панкратов хмуро посмотрел на соратника и спросил коротко:
- Ну…?
Пауков слегка растерялся от такого «здрасьте», и нерешительно спросил:
- Чего «ну»?
Бестолковость товарища разозлила старшего группы еще больше:
- Чего выездил, и где целый день болтался? Приезжала эта баба, как обещала?
Пауков обиженно засопел:
- Я не «болтался», с вашего позволения, а за стройкой смотрел… Дня через три закончат. А… - Он слегка запнулся прежде, чем продолжить. - …баба приезжала. Не одна, мастера своего с собой притащила. Сказала, что строят нормально, только зимой замерзнем, потому что из сырого леса строим.
Посчитав, что рапортовать закончил, он подтащил к себе поближе миску с какими-то плюшками и принялся жевать, не глядя на товарищей. Тут подал голос Сергей.
- Не нравится мне эта… Катерина Юрьевна. Не так она проста, как кажется на первый взгляд. Чутье мне подсказывает, что от нее нам будут одни неприятности.
Панкратов с недоброй усмешкой посмотрел на Серегу, и ехидно заметил:
- Лучше бы тебе твое чутье подсказало, где нам эти проклятые врата искать. Уже второй год по тайге лазим, сил у меня уже нет смотреть на этот проклятый лес, да комаров кормить. – Он сделал глоток из своей чашки, стоявшей напротив него, и продолжил. – На этот раз Тугай сказал, что место правильное выбрали. Да и местные байки послушаешь, и понимаешь, что-то здесь нащупывается. Надо внимательно присмотреться к Медвежьему Яру. Мы вчера там ездили. На первый взгляд, камни, как камни. Мы таких сотни уже видели, разбросанных по всей тайге. Но, что-то мне подсказывает, что на этот раз мы на верном пути.