Игорь Добровольский — культовая фигура советского футбола конца 80-х. Его признавали лучшим футболистом в СССР, а великий Лобановский жаждал видеть полузащитника в Киеве. Но Добровольский раскрылся в московском «Динамо» у другого известного тренера — Анатолия Бышовца.
За год до распада СССР Игорь за огромные деньги (семь миллионов долларов) уехал в «Дженоа», но там прочно осел в запасе из-за лимита на легионеров. Итальянцы отправляли его в аренду в «Кастельон» и «Серветт» и наотрез отказывались продавать «Реалу». Хотя Добровольский был не против надеть футболку мадридского клуба.
В 1993-м Игорь выиграл Лигу чемпионов с «Марселем», на сезон вернулся в родное московское «Динамо», а потом все же оказался в Мадриде. Правда, не в «Реале», а в «Атлетико», где у него тоже не получилось заиграть. Сам Добровольский в интервью «СЭ» не скрывал, что его карьера могла сложиться куда лучше.
«Считаю, использовал только процентов 70 своих возможностей. Всякое было в моей жизни — матчи превосходные и просто хорошие, средние и провальные. Что-то выиграл. Есть победа в Лиге чемпионов, золото чемпионата Франции, олимпийская медаль, звание лучшего футболиста страны. Если буду, как вы сказали, обижаться, о чем тогда говорить другим? Чего мне не хватало? Стабильности. Того, что не нашел клуб, в котором играл бы 3-4 года».
Игорь заканчивал карьеру в «Фортуне» из Дюссельдорфа. С немецким клубом он вылетел из первой Бундеслиги и несколько лет провел во второй.
Уже в 32 года Добровольский решил повесить бутсы на гвоздь, хотя наверняка мог бы поиграть еще пару лет на приличном уровне. Одной из причин его столь раннего ухода из футбола стала аэрофобия.
«Действительно, боялся. Летал-то много. У меня, к примеру, даже ладони потели, когда я в аэропорт заходил, даже если не улетал, а просто кого-то встречал, — вспоминал Добровольский в интервью «Комсомольской правде». — Но закончил играть, почти не летал самолетами, страх и прошел. Перерыв сделал доброе дело».
После завершения карьеры Игорь решил осесть в Испании — жил с женой и тремя дочерьми в Мадриде, параллельно занимаясь бизнесом. В 2004-м его спросили, почему он не работает там селекционером, на что Добровольский ответил:
«Работа селекционера связана с огромным количеством перелетов. Это нелегкий труд, хуже, чем у профессионального футболиста, — говорил Игорь Иванович в интервью «СЭ». — У спортсменов есть определенный распорядок. А селекционер постоянно в подвешенном состоянии. В буквальном смысле. Я очень боюсь перелетов. За карьеру налетался».
Именно по этой причине Добровольский долгое время не мог попасть в Москву, чтобы повидаться с друзьями. Он никак не мог побороть свой страх, хотя понимал: сделать это необходимо.
Уже в 2009-м сборная Молдавии под руководством Добровольского направлялась в Тбилиси на матч с Грузией. В какой-то момент произошла разгерметизация, и самолет стал резко терять высоту. К счастью, все обошлось, но молдавские футболисты позже твердили: их спас именно Игорь Иванович.
«Была такая история. Правда, я не видел всего, так как я сидел сзади в самолете, а Добровольский спереди, — вспоминал экс-игрок сборной Молдовы Александр Суворов в интервью сайту SPORTS.md. — Мы летели как раз над какими-то горами. Самолет резко стал терять высоту, быстро снижался, нас стало очень сильно трясти. Лично я очень сильно испугался, так как я всегда к полетам относился с боязнью.
Уже когда мы приземлились, мне ребята из команды рассказывали, что Игорь Иванович держал дверь самолета, чтобы та не открылась. Поэтому я не знаю точно, кто спас команду, Иваныч или пилот (улыбается). Но парни говорят, что это был Иваныч (улыбается)».
Видимо, Добровольский со временем действительно поборол аэрофобию. В 2013 году он попал в больницу — после того, как ему стало плохо во время турнира среди ветеранов. Там ему поставили диагноз инфаркт. Добровольскому пришлось перенести операцию на сердце, а врачи запретили ему курить и летать на самолете. Последняя мера носила временный характер, но Игорю Ивановичу уже было все равно: «Нельзя летать?.. Сяду в самолет и полечу. Все нормально».
Ещё две истории из жизни Добровольского: